Но ему не повезло, потому что я отсюда выберусь просто из природной вредности, на силе воли и том факте, что мой разум не привязан цепями к телу, и мозг, моими усилиями остановленный на самой грани потери сознания, не смог ввергнуть меня в аналогичное состояние. И что вполне возможно — не смог именно потому, что здесь, на этой стороне, я оказался в «эмоциональном вакууме», безошибочно реагируя на все всплывающие проблемы.

«Это даже к лучшему. Получится обставить всё ещё реалистичнее…». — Спускать с рук попытку моего устранения я не собирался, так что на приведение себя в относительно боеспособный вид ушло всего семь с половиной объективных минут. После этого я окинул окружающий мир взглядом и восприятием, записывая в память всё, что могло принести пользу — и шагнул в разлом, окружив себя плотным защитным коконом, не пропускающим даже свет. Уже знакомое ощущение перемещения, толчок в спину, прошедший сквозь все защиты — и я вылетаю в нормальное пространство уже на старушке-Земле, пробивая собой одну из несущих стен вместе с успевшим среагировать и даже ударить телекинетом, манипуляция которого имела все шансы превратить в блинчик целый танк. Чуть в стороне накрылась медным тазом установка, в чём-то похожая на использованную профессором. И крайне маловероятно, что Император приказал притараканить её сюда ради благого дела, столь оперативно нарушив нашу договорённость.

Установка комком перемолотой плоти и гнутого металла полетела в сторону, а я уже поймал взгляд нового действующего лица, от которого медленно, — хвала ускорению! — расползалась во все стороны волна высокотемпературной плазмы. И лицо… Что ж, я не удивлюсь, если император предусмотрел даже провал своего плана, решив избавиться от человека, которого он буквально полтора часа назад был готов закопать под паркетом собственного кабинета. Корона Пламени, Михаил Бедов собственной персоной, намеревался спалить дотла всех пришедших с ним людей, формируя вокруг подобие миниатюрного солнца, в центре которого он, раскинув руки в стороны, и парил. Люди вспыхнули первыми, но к моменту, когда начали плавиться стальные стены, из живых тут остались только мы вдвоём. Псион шестого ранга, взирающий на меня как на врага народа, и, собственно, я сам: сверхпсион, для которого такое пекло… доставляло определённые неудобства, конечно, но куда больше во мне сейчас было интереса!

Плазма, порождённая силой столпа-предателя, пульсировала в такт его дыханию, словно живая, а её потоки вызывали стойкие ассоциации с закручивающимся смерчем. И пусть с солнцем эта пародия не имела ничего общего, нечто вроде протуберанца вполне успешно выплеснулось в мою сторону, разбилось об смесь телекинетической и крио- защит, в значительной части прошло мимо — и смело как бы не половину всех стен здания. Дом тут же начал рушиться нам на головы, но космический жар одинаково хорошо плавил и металл, и бетон, а бурление псионических энергий образовало своего рода сферу, не пропускающую внутрь ничего лишнего. Я даже предпринял попытку выстрелить в оппонента подхваченными тут же обломками, но те расплавились и на полпути улетели вниз подрагивающими каплями.

А температуры тем временем всё росли и росли, плазменные протуберанцы давно уже избавились от окружающих нас лишних декораций, а Корона Пламени, человек, получивший этот звучный титул не за красивые глаза, всё разгонялся. Уже и небо очистилось от туч, став ярким как никогда ранее, и на город покрывалом опустился густой туман, в непосредственной близости от нас поднимающийся раскалённым паром. Разлом же висел в воздухе, и одним своим существованием предлагал мне сократить число потенциальных жертв, просто зашвырнув Михаила внутрь и двинувшись следом. В ближайшие минуты сюда никто не доберётся, и разлом не схлопнет.