Оставалось надеяться, что они не погибли.

На дымящейся, изрытой земле еще угадывались выложенные диспетчером числа, означающие какой‑то из штатных приказов, и стрелка, указывающая направление полета.

Чисел было уже не разобрать, отчасти они сгорели, отчасти их забросало ошметками диспетчера. Но направление…

В замок Рогер.

Эрик там.

Старая Гвардия мчалась над городом. Привычный маршрут, но сегодня они летели высоко, так высоко, как только могли. А за ними, лишь чуть медленнее, надвигались на Рогер враги.

Эрик не дал старогвардейцам сесть, взлетел навстречу.

Теперь их было шестеро.

Столичные авиаполки поднимались по тревоге. Действовали, наверное, быстро и слаженно, должны были действовать быстро и слаженно – два года прошло после периода малых войн, еще никто не разучился взлетать по тревоге и сразу, едва разогнав ШМГ, вступать в бой.

Но пока их было шестеро.

Первые группы истребителей поднялись в небо, когда император и его Старая Гвардия атаковали флагманские шлиссдарки.

Ударная группа: Тир, Шаграт и Мал.

Группа прикрытия: Эрик, Риттер и Падре.

Они игнорировали болиды, пронизывая их ряды, как игла редкую ткань. На встречных курсах влетали на палубу шлиссдарка, выщелкнув лезвия, проносились над ней юзом, разрубая в щепу и кровавые ошметки все неживое и живое. Емкости с горючей смесью и зажигательные снаряды взрывались от контакта с воздухом, но болиды ускользали от пламени и мчались дальше, оставляя пылающий корабль лететь по инерции.

Захлебываясь десятками посмертных даров, Тир, озверев от злости, пьяный от крови, орал, чередуя русские слова с вальденским матом:

– Любимый город… может… спать спокойно…

Когда он мельком видел рядом Шаграта, то по яростной артикуляции понимал, что тот орет «Лимпопо!», и было бы смешно, если бы не зашкаливающая за предельные отметки дикая злоба.

Посмертные дары – это не магия, это непонятно что, и если в военных действиях можно использовать демона, значит, можно использовать и шестерых демонов. Тир брал и отдавал, жизнь и смерть в нем скрутились в узел, в два непрерывных потока, и Старая Гвардия была неуязвима, и их император – хозяин! – был неподвластен смерти.

Керты, не понимая, что происходит с флагманами, видя, что старогвардейцы каким‑то образом поджигают имеющийся на шлиссдарках боезапас, стали сбрасывать снаряды с напалмом, спеша избавиться от опасного груза.

Внизу были пригороды.

Еще не город…

Внизу была Гвардейская улица.

И уже подоспели поднявшиеся по тревоге войска. И гвардия – мелькнула в мешанине боя машина Казимира с черным драконом на фюзеляже – атаковала кертские шлиссдарки. Армаду почти удалось остановить.

Тут с неба, уже по‑дневному светлого, безоблачного неба вывалилось нечто.

Огромное.

Жуткое.

Оно летело. Махина размером с дом, целиком окованная сталью. Неуязвимая для ШМГ. Неуязвимая… да просто – неуязвимая. Летающий утюг, узкие смотровые щели которого были меньше, чем диаметр раскаленных стальных шариков.

В этом убедились сразу трое: Шаграт, Мал и Тир – одновременно прицельно выстрелив по трем смотровым щелям.

Орудия утюга время от времени выплевывали в пространство вокруг тучи шрапнели. Неповоротливое, чудовищно тяжелое, стрелять прицельно это чудовище не могло, но зато лишенное уязвимых мест, оно спокойно оставило позади приостановленную вальденскими пилотами армаду и понеслось к центру.

В днище открылось два ряда люков, выронив круглые снаряды с зажигательной смесью.

Шаграт и Мал выстрелили по снарядам, Тир – в ближайший люк.

Почти каждый из шариков попал в цель. Ухнуло и взорвалось так, что болиды вздрогнули.

Утюг даже не качнуло.

В очередной раз плюнув шрапнелью, он пошел на снижение.