Она сдержала свое желание схватить его за руку.

– Ты беспокоишься о Габриэле.

– Я не должен, но ничего не могу с собой поделать.

– Он твой брат.

Мика нахмурился, глядя на книгу в своих руках.

– Он делает хорошее дело, я думаю.

– В последнее время он делает много хорошего, – мягко сказала Амелия. Она не знала, как примирить Габриэля, который предал ее, отдал на растерзание Кейну, и стоял в стороне, позволяя происходить преступлениям, кипел от безудержной ярости, с новым раскаявшимся Габриэлем, который чуть не убил себя, чтобы спасти ее от Цербера, и бросился наперерез крысам, доблестно сражался с Поджигателями, чтобы они могли сбежать.

А теперь он подвергал себя риску, чтобы найти тело Селесты, одной из представительниц элиты, которую Габриэль так презирал. Это не имело смысла. И все же.

– Исправит ли это…

– Все? – Мика мрачно улыбнулся. – Я еще не решил.

Бенджи бросился к ним, его буйные волосы торчали во все стороны.

– Ло Ло говорит, что пора спать, но она не хочет мне петь, потому что на страже. Она сказала, что все равно ужасно поет, и велела попросить вас.

Он сжал руки в кулаки, его большие карие глаза смотрели умоляюще. Его голос все еще хрипел от воздействия дыма, но, казалось, к нему вернулась энергия.

– Очень прошу вас, мисс Амелия?

– Я ненамного лучше пою, – улыбнулась Амелия, хотя помнила те ночи с Бенджи в заброшенных офисах, домах и отелях, в карантине от остальных членов группы, пока они ждали, когда вирус «Гидры» проявит себя.

Бенджи изогнул брови и наклонился, чтобы заговорщически прошептать:

– Ты лучше, чем Ло Ло. Намного лучше. Но не говори ей, что я так сказал.

Мика рассмеялся.

– В любом случае, мне нужно уточнить у Джерико планы на завтра. Увидимся позже.

– С ним все будет в порядке, – подбодрила Мику Амелия. – Если что, Габриэль умеет выживать.

Мика поправил очки большим пальцем.

– Да, наверное, так и есть.

Амелия похлопала по спальному мешку рядом с собой. Бенджи нырнул в него и прижался к ее боку.

– Где все?

– Охраняют что то или исследуют. Я уже осмотрел все экспонаты. – Он сморщил нос. – Там много голых статуй, картин и прочего.

– Что ты об этом думаешь?

– Абсолютно отвратительно.

Амелия улыбнулась и откинула голову к стене. Она напевала классику, «Петю и волка» и «Колыбельную» Брамса, знакомые мелодии успокаивали ее больше, чем она могла бы сказать.

Она не успела допеть третью композицию, как Бенджи всхлипнул. По его маленькому лицу потекли слезы.

– Что случилось?

Он сел и вытер глаза.

– Простите, я знаю, что не должен плакать, мисс Амелия.

– Кто сказал, что тебе нельзя плакать?

Он шмыгнул носом.

Амелия коснулась его плеча.

– Ты можешь мне рассказать.

– Ло Ло всегда говорит мне быть храбрым и сильным. Я стараюсь изо всех сил, клянусь.

– Но? – мягко спросила она.

Его лицо погрустнело.

– Я скучаю по маме.

Желудок Амелии скрутило в железные узлы. Бедный ребенок. Им всем было тяжело. Она не могла представить, насколько ужасно это для восьмилетнего мальчика.

– Знаешь что? Я скучаю по своей маме. И знаю, что Уиллоу тоже скучает по твоей маме.

Она заключила его маленькое тело в свои объятия. Бенджи прижался к ней, как щенок, и обхватил ее шею своими тонкими ручками. Его сердце билось о ее грудь.