Мне пришлось разуться, чтобы чувствовать распределение нагрузки через стопы с нужной точностью. Кроссовки я взял в левую руку. А правой продолжал ударять по камням.

Небольшая заминка возникла в самом центре завала. Чтобы создать нужную конфигурацию векторов приложения усилий, мне пришлось с миллисекундными интервалами сделать десять ударов. Разум блестяще справился с этой задачей. Но тело немного подвело. Я взял средний показатель упругости сухожилий, а на правой руке, у безымянного пальца, видимо, был изъян. Сухожилие получило микротравмы, растяжение, но, к счастью, не порвалось. Как бы то ни было, это не было критично.

Я выбрался в штрек, по которому мы пришли к шахте. Вытянув ладони, ощупал воздух. По нюансам движения молекул, температурным перепадам и вибрации пола, разум восстановил картину: Кай бежит изо всех сил. До выхода ему не так уж и далеко осталось. Я надел кроссовки, и побежал за ним. Полная темнота больше не была для меня значимым препятствием.

Кая я догнал возле выхода из пещеры. Он возился с аварийным маяком, пытаясь поймать уверенный прием спутника. Увидев меня, он остолбенел. Я почувствовал, как его тело через поры начало выделять ферромоны страха, сердце зачастило, а дыхание сбилось.

– Спокойно, – сказал я нейтральным голосом, – я выбрался.

А потом восприятие мира разом, рывком, вернулось в обычное состояние.

– К…как? – смог выдавить из себя Кай.

– Долго объяснять, – ответил я, – со мной произошло что-то странное. Как будто какое-то сверхвосприятие. Я смог сделать динамическую полость в завале. И через неё выбраться наружу.

– Я вот… – он указал на передатчик, потом добавил, сбивчиво, и почему-то извиняющимся тоном, – тут помощь хотел вызвать. Думал, успеем. Бур, и шланг с кислородом. Или просто кислород гнать через завал под давлением. Оборудование есть, мы впритык, но могли успеть. Ты бы, наверное, уже сознание потерял, но шанс был…

– Спасибо, – сказал я. Потом подошёл к парню, и обнял его. Даже не задумываясь о том, что раньше никогда не сталкивался с таким жестом на Марсе.

7

– Это называется точкой инициации, – Кай буравил меня своими чёрными глазами, серьёзно глядя исподлобья, – нельзя сделать так, чтобы от рождения человеку были доступны нечеловеческие возможности. Потому что получится не человек. Пробовали поначалу – заканчивалось очень плохо. Способности рвут структуру личности, и исправить это невозможно никакими психотерапевтическими или даже фарамакологическими методами. После первых экспериментов ученые сильно пострадали. Их судили. Наказали, довольно жёстко. Потом на тридцать лет запретили любые вмешательства в человеческий геном. И запрет так бы и остался запретом, если бы одиннадцать лет назад не случилось нечто, тщательно скрываемое властями Конфедерации. Я про находку на Венере. Учёные получили добро на то, чтобы создавать подобных нам с тобой, – Кай вздохнул, и тоскливо глянул в окно. Там, на фоне морского пейзажа черной громадой высилась стартовая конструкция. Сама ракета с орбитальным челноком ещё не была установлена, но это произойдёт в ближайшие часы, – только в этот раз они поступили более разумно. Решили перехитрить природу. Заложенные изменения проявляются не сразу, а уже после формирования личности, причем в стрессовой ситуации, основанной на искусственно созданной фобии. Чтобы намертво запечатать в подсознание их неординарную ценность. Я не всё тебе рассказал, когда говорил о страхе высоты. Мне было запрещено.

– Точнее, ты сказал не правду, – заметил я.

– Если бы вы узнали всё заранее – это обнулило бы шансы на успешную инициацию, – вмешался Хорёк (на самом деле зверёк, в честь которого его назвали, был больше похож на куницу – но мне хотелось назвать ученого именно так; именно он рекомендовал меня оставить взаперти и неведении на целые сутки после того, как мы спаслись из пещер), – а в перспективе вызвало бы у тебя сильнейший комплекс неполноценности.