— Я?

Вайолет продолжила:

— Однажды ты сказала: «Любовь — самая разрушительная сила во вселенной». И была права.

Я покачала головой.

— Я... я никогда раньше с вами не встречалась. Я не понимаю, о чём вы говорите.

— Не изображай забывчивость! — сказал Винсент, брызжа слюной, — ваша семья ведет хроники, также, как и наша.

— Я никогда не читала свою историю. Я знаю только фрагменты.

Изучив выражение моего лица, они, видимо, пришли к выводу, что я говорю правду.

— Тогда мы проведем для тебя ускоренный курс, — Вайолет подошла к брату, — в последней игре мы были союзниками. Пока ты не предала нас. Ты опутала меня лозами, но моего возлюбленного поймать не смогла. И, чтобы заманить его, подвергла меня таким жестоким, изощренным пыткам...

— …что я сдался, лишь бы только избавить любимую от мучений, — подхватил Винсент, — я решил пожертвовать собой. Во всяком случае, ты была верна своему слову и расправилась с нами достаточно быстро.

— Все, что мы делаем – из-за тебя, — Вайолет потянулась к Винсенту и принялась играть его волосами, — каждый шаг в нашей семье предпринимается с оглядкой на тебя. Отец назвал меня Вайолет потому, что это единственный цветок, которым ты не можешь управлять. Никогда больше.

Она говорила так, словно я... создала их? Так же, как они создавали новых Бэгменов. К горлу снова подступила тошнота.

Ужасные слова готовы были сорваться с языка: я просто играла в игру.

Но я промолчала.

Если бы их история была записана, то в ней я была бы злодеем.

Вдруг я поняла, что она и так записана.

Внесена в хроники.

— Мы – избранные, Императрица, — в один голос ответили Винсент и Вайолет, — мы – возмездие. И мы помним. Скоро ты увидишь. Мы будем любить тебя очень, очень сильно.

Казалось, что сейчас они возьмутся за руки и начнут ими размахивать, но Вайолет, держа датчик в одной руке, другой продолжала играть с волосами Винсента, пока тот раскалял ложку. Когда же они проявят свои силы?

Я бросила взгляд на Селену. Что обо всём этом думает она?

Она была так близко. Нужно было дать ей больше времени.

— Я уже не та, что была в прошлых играх, — сказала я близнецам, — я считаю омерзительным то, что сотворила с вами. Но вы ведь все равно меня накажете?

Винсент оскалился в хищной улыбке:

— Самыми немыслимыми способами.

Вместе они добавили:

— Практика ведёт к совершенству.

Я сдержала дрожь.

— Ты будешь смотреть, как мы калечим и убиваем мужчину, которого любишь. А потом мы заберём вас с Лучницей на север, как узников нашей любви. Вы увидите Первого собственными глазами, до того, как мы их у вас отнимем, конечно, — он мельком взглянул на Селену, но та уже застыла без движения, — пока мы туда доберемся, Лучница, твоя рука уже исцелится. Чистый холст, который Первому предстоит преобразить.

Откуда он знает про руку? Шпионы?

— Зачем пытать Селену? Она ничего вам не сделала.

— Тело Лучницы светится красным – цветом кровопролития – мечтательно произнесла Вайолет, — Первый придет в восторг. Он будет лично её истязать.

— Она удовлетворит наши пристрастия, — Винсент отвёл глаза от Селены, — ты удовлетворишь нашу жажду мести.

— Этого не будет, — ответила я.

— И как же ты нас остановишь, а? Императрица испепеленного мира? — сказал он с насмешкой. — Мы ожидали от тебя и остальных более мощного противостояния.