— Хорошо, что мы устраиваем торжество здесь, — сказала она Эрику, когда они уходили, но в ее голосе не было достаточной убежденности.

— Здесь не слишком скучно?

— Здесь очень по-хаддански, — ответила Бетси, и они оба засмеялись, потому что от этого слова веяло ощущением порядка и предсказуемости.

Несмотря на традиционность, гостиница была самым милым местом в городке. Номера уже были заказаны для гостей из других городов, а мать Эрика, придирчивая дама, страдающая от болей в спине, попросила найти ей самый жесткий матрас. Бетси заходила в гостиницу всего день назад, чтобы опробовать кровати, и отыскала идеально подходящую в номере на втором этаже, матрас там был такой жесткий, что, если уронить на него яйцо, оно наверняка разбилось бы.

— Как бы мне хотелось остаться здесь прямо сегодня, — сказал Эрик Бетси, когда они шли обратно в школу.

— Давай так и сделаем. Мы можем удрать после полуночи и вернуться в гостиницу. Никто не узнает. — Бетси вела палкой по металлической ограде миссис Джереми, пока вдруг не загорелся свет на крыльце. Она выбросила палку, когда миссис Джереми выглянула из выстроенного эркером окна, на ее худом лице застыло раздражение. — Ученики все время удирают. Почему бы и нам не сбежать?

К этому времени Бетси уже понимала, отчего комнаты с пожарными выходами пользуются в «Святой Анне» таким спросом; эта светловолосая девочка, Карлин, просто мастерски спускается по металлическим ступенькам после отбоя, не производя ни малейшего шума.

— Предполагается, что мы должны подавать им пример, — напомнил Эрик.

Бетси внимательно посмотрела на него, чтобы понять, не шутит ли он, но нет, на его красивом серьезном лице отражалась только тревога. Он не из тех людей, кто легкомысленно относится к своим обязанностям, и на самом деле было очень кстати, что Бетси вернулась этим вечером. Придя с ужина, она обнаружила не меньше двадцати столпившихся в темной общей комнате девчонок, которые не знали, что делать. В «Святой Анне» постоянно вылетали пробки, и никто, за исключением Морин Браун с ее запасом свечей, не знал, как с этим бороться. Сразу же по приходе Бетси отправилась на квартиру к Элен Дэвис, где оказалось, что старшая воспитательница, вместо того чтобы спешить на помощь, распивает чай в комнате, освещенной сверхмощным карманным фонариком, будто бы благополучие воспитанниц было последней вещью на свете, которая ее касалась.

Через несколько дней произошел второй случай, который Элен Дэвис предпочла проигнорировать. Соседку Карлин Линдер, Эми Эллиот, клюнул вьюрок, который умудрился залететь в дом; он порхал над кроватями девочек, бился о стены и потолок. Говорят, ужасное несчастье постигает каждого, кого клюнет вьюрок, особенно скверно, если пострадавшая попытается убить напавшую птицу, а именно это Эми и сделала. Она с грохотом опустила том «Древней истории» на вьюрка, мгновенно размозжив ему голову и спинной хребет. Прошли какие-то минуты, и нога Эми распухла и почернела. Позвонили ее родителям в Нью-Джерси, принесли обезболивающее, достали пакеты со льдом. И где же была Элен Дэвис, пока Бетси как безумная носилась по дому, сопровождала Эми в Гамильтон в приемный покой, а потом как можно осторожнее везла обратно по разбитым дорогам Хаддана? Элен спокойно вернулась к своему чтению; если она и слышала, как подруга вьюрка бьется в окно, то не обращала на это внимания, да и звук совершенно затих, как только она выпустила своего кота на вечернюю прогулку.

— Разве мы не должны нести ответственность? Разве мы не обязаны им помогать? — спрашивала Бетси у Элен тем же вечером. — Разве не в этом состоит наша работа?

Заботиться об Эми оказалось настоящим испытанием, та вопила всю дорогу до больницы, перепуганная тем, что из-за птичьего укуса может лишиться ноги, хотя в конечном итоге все, что потребовалось, — антибиотики и постельный режим.