|
Разведчики молчали, выстрелов больше не было. Оскар глядел по сторонам и видел несколько позабытую, но до боли знакомую картину разграбления и вандализма. Окна на нижних этажах были разбиты почти все, двери разнесены в щепки или полуоторваны. На улицах валялись обломки мебели, какие-то рваные тряпки, а иногда и трупы. В дверях красивого особняка, стоявшего в глубине небольшого садика, торчал застрявший рояль, а его клавиши были рассыпаны вокруг, как выбитые зубы. Пока колонна доехала до центральной площади города, на обочинах им попалось около десяти бездыханных тел стариков и старух. Только у самой площади, посреди улицы, в мертво-бесстыдной позе лежала пухлая молодая женщина. Под ее абсолютно голым телом чернело пятно засохшей крови, а по бледному телу ползали мухи...
- Что же здесь случилось? - полюбопытствовал Оскар, но никто не успел ему ответить. Грузовик резко затормозил, а телефон рявкнул: "Зальцбург!!" Услышав это слово, солдаты дружно, без суеты и толкотни, бросились к выходу из кунга. Три десятка серо-зеленых фигур, шаря по стенам домов красными точками лазерных прицелов, молча протопали вдоль фасадов, и очень скоро вся площадь была взята в кольцо. Из большого здания с обветшавшей надписью "Да здравствует свободная Ломбардия!!" на фронтоне вышел разведчик. Он приветственно махнул рукой: - Господин полковник! Мы все сделали как надо, они не успели добраться до рации, - солдат красноречиво взглянул на труп в кожаной куртке, который валялся у его ног на ступенях крыльца. Кровь вытекала из множества ран и в несколько ручейков скатывалась к мостовой. - Боевая готовность "два", - сказал Швальбе в трубку радиотелефона, вылезая из джипа. Солдаты в оцеплении остались на месте, а на площадь спокойно вышли офицеры и оставшиеся не у дел рядовые. Многим из них полковник тут же нашел занятие, приказав Краусу выслать несколько дальних дозоров. После отдачи всех распоряжений, полковник собрал офицеров и коротко обрисовал им сложившуюся ситуацию. Разведчики справились с заданием, допустив только одну маленькую оплошность: в здании муниципалитета находился шестой "рагацци", как называли бойцов туринской городской гвардии. Этот шестой выпустил автоматную очередь в спину одного из солдат. Тот был сбит с ног в самый неподходящий момент, когда собирался взять языка, и получил вторую порцию пуль от несостоявшегося пленника. Подстраховывавший раненого ефрейтор прикончил обоих врагов и в результате всех событий Швальбе остался без языка и информации. Пострадавший солдат сейчас лежал без сознания в медицинском БТРе, а полковник с удовлетворенным хмыканьем демонстрировал подчиненным его кевларовую куртку. Отодрав от спины расплющенную пулю, он напыщенно сказал: - Вот вам столкновение австрийского нордического порядка и южной итальянской расхлябанности. Не понимаю, из чего можно сделать пулю и чего натолкать в гильзы, чтобы с десяти метров не пробить легкую бронекуртку! - Да, - важно согласился обер-лейтенант с широким ножом, - "беретта" должна была понаделать дыр, а Косецкий отделался ушибами и парой переломов. Хотя, конечно, отбитая печень тоже не сладко... На место раненого в передовую машину назначили солдата из следующего грузовика. Тем временем из города вернулись несколько дозорных. Так как пленных взять не удалось, они должны были найти хотя бы одного живого человека. Им оказался старик с жидкой пегой бородой и яркими молодыми глазами, прятавшимися в морщинистых складках кожи. - Parla germane? - спросил его полковник. Ответом было степенное покачивание головой из стороны в сторону. - Жаль, - Швальбе собрал губы в бантик. - Я могу переводить, - сказал Оскар, понадеявшись хоть теперь порадовать австрийца. |
