— Что я могу для тебя сделать? Или, может быть, не сделать?

Кэссиди потянулась ко мне, чтобы выхватить у меня телефон, но Трисия подхватила ее и увела на пару ступенек вверх, откуда они могли зорко за мной наблюдать и беспрепятственно обмениваться едкими замечаниями.

— Я совсем не хотел застать тебя врасплох, — сказал Питер почти покаянным голосом. Насколько это возможно для Питера.

— И все же застал.

— Вообще-то я хотел тебя убедить. Может быть, даже уговорить. Но только не застать врасплох.

— Благодарю. — Такой неожиданный всплеск воспитанности явно был наигранным, но признаюсь, меня заинтриговало, к чему он клонит. — Потому ты и звонишь?

— Не только. Я также хочу заранее принести извинения за то, что вот-вот тебя обойду. Ты даже не представляешь, каким это будет для тебя ударом.

— То есть?

— И еще я хочу, чтобы ты знала: пока ты работаешь над статьей, в которой тебе бы следовало ссылаться на меня в каждом абзаце, я буду сожалеть, что все могло быть иначе.

— Ах, Питер, ты было убедил меня, что тебе на черном рынке пересадили клеточку искренности, а теперь взял и все испортил.

— Я искренний. Потому что хочу, чтобы ты знала, ка-а-к я близок к разгадке.

— Ближе, чем я? Ты уверен?

Несколько секунд мы вслушивались в дыхание друг друга, пытаясь понять, что стоит за повисшим молчанием. Совершенно некстати я вдруг вспомнила, как интересно было бегать к нему на свидания: он всегда что-нибудь придумывал. Вот и сейчас он загадывает загадку. Ни за что нельзя позволить ему меня обойти.

— До встречи на прилавках газетных киосков, — сказал он, нарушив молчание.

— Встреча будет недолгой. Нас тут же раскупят.

Я отключила телефон — наверное, мы сделали это одновременно — и посмотрела на подруг. Вряд ли они одобрят мое поведение, но надеюсь, они хотя бы повеселились. Однако Трисия уперла руки в боки, а Кэссиди смотрела на часы.

— Зачем ты сказала, что ты у цели? — накинулась на меня Трисия.

— А разве это не так?

— Но недостаточно близко, — возразила Кэссиди. — Чтобы довести дело до конца, тебе всего лишь нужно оказаться с Венди в одном помещении.

— Речь все-таки не об урегулировании претензий при разводе, — сказала я, но она довольно бесцеремонно принялась подталкивать меня к выходу.

— В некотором смысле это похоже на развод — речь идет о женщине, которая пыталась получить от мужчины, прежде чем они расстанутся, то, что, по ее мнению, он ей должен, — вмешалась Трисия, обгоняя нас. У самого выхода взгляд Трисии упал на белое платье от Армани. Она остановилась, нам пришлось сделать то же самое.

Оно было невероятно красивым, хотя цена на ярлычке и разрез до самого бедра исключали его появление в моем гардеробе.

— Если так сильно открывать ноги, зачем надевать длинное платье?

— Просто чтобы намекнуть на то, что ты можешь предложить, — сказала Кэссиди, слегка шлепнув по платью ладонью, так что в разрезе показалась и тут же исчезла нога манекена.

Трисия рассмеялась, а я встала как вкопанная. Вот в чем, оказывается, моя ошибка! Вместо того чтобы уговаривать Венди встретиться, нужно просто на секунду показать ей ногу. Соблазнить ее. А лучший способ разговорить женщину — это посулить ей возможность перемыть другой женщине кости.

— У Тессы самые благие намерения, но ее ждет большое разочарование, — говорила мне Венди через час, когда мы сидели за столиком в баре шикарного ресторана. Как я и ожидала, она тут же согласилась на встречу, когда я попросила ее сообщить мне кое-какие сведения (читай: гадости) о Тессе.