По привычке я рвалась в эпицентр, разнимать братьев, но и Клэр оставлять без присмотра не хотелось. Хуже того: я заметила, как Оливия пробирается к тому месту, где мои мальчики и сочувствующие дрались с ее мальчиками, не обращая внимания на толкающихся и сражающихся подушками гостей. Ясно: мне понадобится помощь немногих оставшихся рядом союзников.

— Не выпускай ее, — велела я Кэссиди, указывая на дымившуюся рядом с нами Клэр.

— Если что, сбить ее с ног и сесть сверху? — деловито осведомилась подруга.

— Конечно, садись. Подушки-то закончились, — великодушно разрешила я.

— Вы не можете обращаться со мной словно с какой-то хулиганкой! — возмутилась Клэр.

— Еще как можем! — заверила ее Кэссиди. — Хотите попробовать?

— Вы все еще думаете, что я к этому причастна? — Теперь уж Клэр готова была воззвать и ко мне.

Моя теория распадалась с опасной быстротой, но все же я не могла отделаться от мысли, что каким-то боком Клэр ко всему этому причастна.

— Может быть, вы убили Рассела за то, что он отдал пленки Джордану, а теперь хотите добиться всеобщего сочувствия, разоблачив Джордана?

— Его я разоблачу, можешь мне поверить! — Накопленная за двадцать пять лет ярость прорвала плотину. — Но в смерти Рассела я не виновата!

— Следи за ней, — еще раз велела я Кэссиди и попыталась пробраться между летающими в воздухе подушками и почти что летающими локтями и коленями туда, где Кайл с Аароном при поддержке молодцов из охраны разнимали Джордана и Адама и витала печальным призраком Оливия.

Трисия поднялась на сцену и уговорила Грэя на миг прервать блюз Безумного шляпника и дать ей возможность крикнуть в микрофон:

— Леди и джентльмены, мы просим вас оставить подушки в покое и послушать следующую песню. Пока вы расходитесь по местам, наш гость, Грэй Бенедек, сыграет нам еще блюз, а потом мы снова пригласим на сцену Джордана.

К счастью, толпа охотно подчинилась. Все побросали подушки и принялись с энтузиазмом хлопать, а Грэй с неменьшим энтузиазмом заколотил по клавишам. Барабанщик и басист вернулись к своим инструментам и поддержали Грэя. Почти все теперь смотрели на сцену, только маленькая группка людей оставалась вокруг Адама и Джордана. Кенни кружил рядом с ними, но руку с фотоаппаратом, приличия ради, опустил.

— Я не пущу его на сцену! — бушевал Адам. Кайл, стоя за спиной Джордана, держал его за руки, Аарон точно так же удерживал Адама, и все равно лица братьев почти соприкасались. Охранники стояли наготове, но Кайл, покачав головой, дал им понять, что справится и сам.

— Почему? Чего ты бесишься? — возмутился Джордан.

— Ты украл песню моей мамы, засранец!

— Твоя мать врушка.

— Джордан, Джордан, — вмешалась я, судорожно отыскивая в запасниках дипломатический тон. — Давай выложим все карты на стол, пока никто не пострадал. Откуда взялась эта песня?

— Это моя песня.

— Джордан… — страдальчески выговорила Трисия.

Джордан обернулся к ней и с минуту смотрел ей в глаза, потом оглядел всех нас, ко мне его взгляд вернулся в последнюю очередь.

— Ладно, хорошо. Ее написал кто-то другой.

— «Кто-то другой»! — завопил Адам. — Папа написал ее. Написал для моей мамы!

— Нет, нет! — почти так же громко закричал Джордан.