Паркер ввел “понтиак” в гараж, достал из багажника два чемодана и поставил их на камни дорожки, он закрывал двери гаража, когда из дома вышла Клер в брюках, белом пушистом пуловере и с косынкой на голове. Она была высокой, тонкой и спокойной, с лицом и фигурой манекенщицы, и, когда она подошла к нему, она сделала вежливую мину, за которой угадывалась улыбка, и спросила:

— Мистер Линч?

Это было имя, которое он себе присвоил, когда они встретились в первый раз. Ей было необходимо дотрагиваться до вещи, чтобы быть уверенной, что она по-прежнему здесь, и, когда это касалось прошлого, Паркер не знал, что ей отвечать. Для него прошлого не существовало.

— Салют, — сказал он и прижал ее к себе.

Она уткнулась носом в его шею и прошептала:

— Это пахнет деньгами!

Паркер засмеялся сухим смехом, похожим на лай.

— Это чемодан. Я покажу его тебе.

— А я покажу тебе дом! — И Клер отодвинулась, не выпуская его руки. — Что ты обо всем этом думаешь?

О доме он совсем не думал: в его жизни это имело такое же значение, как прошлогодние яблоки, но она жаждала ответа.

— У него хороший вид, — ответил он, — снаружи.

— У него есть много преимуществ для нас. Войдем, я покажу его тебе.

Паркер должен был освободить руку, чтобы взять чемодан. Она прошла вперед и открыла дверь, он следовал за ней с двумя чемоданами. Входя, он повернул голову направо и сказал:

— Совсем близко — соседи.

В это раннее время года на деревьях еще было мало листьев, и был виден деревянный домишко, выкрашенный в белый цвет, не далее чем в двадцати метрах.

— Это одно из преимуществ, — сказала она. — Входи же, я тебе все расскажу.

Придержала для него дверь и спросила:

— Ты голоден?

— После душа.

Он вошел в большую деревенскую кухню. Увидел вдоль стены старые электрические приборы, старый умывальник и раковину не белого фаянса и на полу такой старый линолеум, что сквозь него в трещинах видны были доски пола. Стол и стулья из хрома были лет на двадцать моложе остального, а им тоже было не менее тридцати лет.

Клер закрыла дверь.

— У нас нет соседей. С обеих сторон дома большую часть года стоят пустыми. Пойдем, я покажу тебе все.

Паркер поставил чемоданы у стены, последовал за Клер через широкую дверь в левом углу кухни и вошел в обширную гостиную. Гараж занимал левую четвертую часть дома по фасаду, а кухня — большую часть четверти здания справа, также по фасаду, а гостиная — левую четверть, позади гаража. Посередине общей с гаражом стены находилась печь, сложенная из камней. Как раз напротив печки находилась дверь, и по обе стороны — небольшие окна. Через эти окна и застекленную дверь можно было видеть небольшое озеро и маленькую будку около воды.

Клер по диагонали пересекла гостиную, меблированную также очень старой мебелью и в стиле хижины на уик-энд. Она открыла дверь, вышла на застекленную веранду, откуда можно было смотреть на озеро. С озера несло прохладой.

— Это чудесное озеро, — сказала она. — Большинство домов бывают заняты только летом. Дама из агентства сказала мне, что только пятнадцать из ста домов постоянно обитаемы, так же как и большинство из них с другой стороны, потому что зимой с озера дует холодный ветер. Так что здесь можно спокойно жить все время и только на лето уезжать куда-нибудь. И это тоже вполне естественно: есть много людей, которые снимают на лето дом. Мы тоже можем жить так.

Она была очень горда собой, это чувствовалось в ее голосе. Паркер знал, что она подыскала дом, учитывая его собственные интересы. И она нашла превосходное помещение, и теперь она была очень довольна собой.