— Плавать?! — с ужасом воскликнул Аллун.

Он промок насквозь. Вместе с Зеел они изо всех сил тянули за трос, навалившись на борт, чтобы своим весом выровнять лодку…

— Да! — завопил Жемчужник. — Но не отчаивайтесь. Здесь море уже не такое глубокое — я это чувствую. Ветер гнал нас очень быстро. Скорее всего мы уже недалеко от берега, хотя и не в том месте, где я намеревался причалить.

— А где же? — спросила Зеел.

Но прежде чем Жемчужник успел ответить, мачта, не выдержав яростного порыва ветра, с тяжёлым треском сломалась и упала, в щепки разбив руль и сокрушив борт лодки. Огромная волна накатила на палубу, и над тем самым местом, где только что стоял Жемчужник, сомкнулись бушующие воды.

— Жемчужник! — закричал Роуэн, но в это время лодка накренилась и палуба ушла из-под его ног. Через мгновение он уже захлёбывался в тёмной ледяной воде.

Вокруг вздымались волны. Ослеплённый и оглушённый их ударами, Роуэн беспомощно барахтался, то и дело уходя под воду и в ту же секунду взлетая вверх, держась на плаву лишь благодаря спасательному жилету. Задыхаясь и откашливаясь от попадавшей в рот воды, он из последних сил звал Аллуна, Зеел и Жемчужника. Но в ответ слышал только завывание ветра, грохот волн и пронзительный треск, с которым лодку разламывало на части.

Вдруг рядом что-то выплыло из темноты. Змея! Вне себя от ужаса, Роуэн с истошным воплем ринулся в сторону, глотая солёную воду. Он слепо отбивался, будто наяву видя перед собой скользкое извивающееся туловище и острые ядовитые зубы.

Затем его рука наткнулась на что-то твёрдое, и он сообразил, что перед ним вовсе не змея, а толстая доска от лодки. Роуэн вцепился в неё и, сделав неимоверное усилие, вскарабкался наверх, так что теперь его голова и грудь покоились на твёрдой поверхности. На большее Роуэн был не способен. Прижавшись к дереву, задыхаясь и всхлипывая, он плотно закрыл глаза.

«Прости меня, Аннад», — подумал он и, словно бездушный обломок корабля, отдался во власть волн.

— Роуэн! Роуэн!

Голос доносился издалека, и Роуэну не хотелось отзываться.

Так славно было неподвижно лежать, слушая приятное тихое журчание, которое навевало дремоту. Действительность исчезла, и нечего было бояться, не к чему было стремиться. Но чья-то рука грубо трясла его за плечо, и голос звучал всё громче.

Роуэн поморщился и открыл глаза. Они опухли и слезились, и в первый момент он ничего не увидел.

— Очнулся! — раздался чей-то голос.

Откуда-то донеслись радостные возгласы. Постепенно к Роуэну вернулось зрение, и сквозь влажную дымку он разглядел склонившееся над ним лицо.

Жемчужник!

Роуэн попытался заговорить, но рот его пересох, а в горле саднило. Он прижал ладонь к шее и с трудом сглотнул.

— Жемчужник, — сипло произнёс он, — я думал, ты утонул.

— Мой друг, от меня так просто не отделаешься, — с улыбкой ответил Жемчужник. — Я уже было решил, что это ты утонул. И тут чудесным образом прилив вынес тебя, повисшего, словно ком водорослей, на доске из обшивки моей многострадальной лодки.

— Где Аллун и Зеел? — срывающимся голосом спросил Роуэн.

— Оба здесь, — ответил Жемчужник. — Отдыхают, исполненные жалости к самим себе. Они тоже наглотались воды, и это не пошло им на пользу. — Жемчужник беспокойно огляделся. — У тебя хватит сил, чтобы идти? — мягко спросил он. — Змеи часто охотятся вдоль берега, особенно после бури, когда на отмели барахтается лёгкая добыча.

Только теперь Роуэн осознал, что он лежит на мелководье, а Жемчужник поддерживает его голову, оберегая от небольших волн.