— А это, — Нгана обвел взглядом своих помощников, — все равно что открыть ящик Пандоры. Половина планет в конце концов вернется в состояние экономического и, возможно, социального варварства. Но вторая половина поспешит объединиться и вступить в конфликт с Республикой. Поначалу противостояние будет носить чисто экономический характер, но рано или поздно распространится на политическую и военную сферы. А в данный исторический момент Человек просто не может позволить себе испытывать судьбу. Думаю, — он вздохнул, — нам лучше постараться приспособиться к ситуации и сделать переход к всеобщему равенству максимально медленным и трудным, чтобы Человек сумел собрать силы для еще одной попытки обрести всегалактическое превосходство когда‑нибудь в будущем. Есть вопросы?

— Да после следующих выборов сюда зайти будет противно! — выкрикнул кто‑то.

— Мы переживем и следующие выборы, и все остальные, переживем и останемся у руля Галактики! — отчеканил Нгана. — Да, структура власти в Галактике претерпит изменения, гигантские, существенные изменения. Будем надеяться, что они окажутся временными. Но нам с вами, к счастью, не дожить до этого дня. Да и неужели вы думаете, что мы отдадим власть без борьбы?! Нет, господа, никогда! Позвольте внести следующие предложения:

Во‑первых, избирательную систему необходимо построить наиболее благоприятным для нас образом. В древние времена это назвали бы предвыборными махинациями. Если внести некоторые изменения в саму процедуру выборов, то политическое превосходство на некоторое время нам обеспечено. Даже в случае немедленного предоставления инопланетянам права голоса.

Во‑вторых, нужно ввести имущественный ценз. Каждая планета за обладание правом голоса должна будет вносить в казну Республики ежегодный взнос. Я предлагаю тридцать три процента валового планетарного продукта в течение двадцати лет.

В‑третьих, представительство расы во властных структурах должно быть пропорционально не числу избирателей, а количеству планет, которыми обладает данная раса. При такой системе Человек будет представлен почти десятью тысячами планет и колоний, а любая другая раса не наберет и дюжины.

— Против этого пункта они станут упираться ногами и руками, — заметил один из сотрудников.

— Пускай упираются. Чтобы его отменить, потребуется лет пятьдесят, а то и больше. Тем самым выиграем время.

В‑четвертых, все вооруженные силы должны находиться в полном подчинении Человека.

— На это они не согласятся.

— Формально, да. Но как вы думаете, станет ли командир‑человек передавать свой флот чужакам только потому, что получил приказ от правительства, где большинство — инопланетяне?

В‑пятых, и в‑последних, прежде чем предоставлять гражданские права, необходимо провести перепись населения. Этим мы выиграем еще лет двадцать.

Предложения передали Реньяну, который, призвав опытнейших юристов, сформулировал их в дипломатических выражениях. Потом бумага отправилась на стол к Секретарю Республики, после чего обрела силу закона.

Инопланетяне, конечно же, приняли предложения без восторга, но для них это все же было лучше, чем ничего. И один мир за другим, они согласились на поставленные условия. Что, по мнению Нганы, было весьма разумно: ведь не имея гражданских прав, они вообще не могли ни на что претендовать.

Через несколько недель Нгану вызвали в кабинет Реньяна, где он опять обнаружил Агату Мур. Но на этот раз мисс Мур прибыла в качестве официального представителя Комиссии по правам инопланетян. После краткого обсуждения второстепенных вопросов Реньян откупорил бутылку превосходного вина и наполнил бокалы.