– Я никуда не еду, – сказала она ему.

– Я заметил внизу ваш багаж. – Он глубоко вздохнул. – Миссис Пинн, я буду вам очень признателен, если вы не вынудите меня гнаться за вами в Лондон или еще куда-нибудь, куда вы решите уехать. Адриан просил меня присмотреть за вами… Кто может повредить вам? Ваш муж? Почему бы вам не облегчить мне жизнь…

Повернувшись, Кристина пошла мимо него в дом.

– Мой муж, мистер Ролфман, не собирается причинять мне вреда. Адриан чересчур встревожился из-за двух давних инцидентов. Все будет в порядке, и вам не нужно следовать за мной по пятам, чтобы убедиться в этом.

– Но я должен. Во-первых, я обещал. И во-вторых, если с вами что-нибудь случится, Адриан меня наизнанку вывернет.

Кристина повернулась к нему у ступенек крыльца:

– Я не желаю, чтобы вы ходили за мной по пятам. Вам понятно?

Сэм не ответил, но, прикрыв глаза, что-то проворчал.

– Я слышал, вы упрямая, – пробормотал он.

– Упрямая? Вы еще не видели, что такое настоящее упрямство, мистер Ролфман. Оставьте меня в покое. Я не хочу, чтобы вы следили за мной.

Подхватив юбки, Кристина вбежала в дом. Направившись к парадной двери, она бросила булавку в вазу и вышла. Куда угодно, лишь бы отделаться от этой раздражающей тени, которую приставил к ней Адриан.

Кристина почти дошла до конюшни, когда заметила, что карета Адриана вернулась.

– Вот оно что, – сказала она конюху, распрягавшему лошадей. – А я думала, его светлость поедет в своей карете.

Конюх обернулся. Оказалось, что это мальчик лет пятнадцати-шестнадцати, Джон Пайпер, лакей Адриана.

– Нет, мэм, он отослал ее, как только вошел в гостиницу. Там ждали лошади. – Покраснев, мальчик принялся развешивать упряжь на вбитые в стену крючки. Потом снова повернулся. – Я был сегодня утром на запятках кареты, когда вы спорили. Наверное, мне не следует этого говорить, мэм, но кто-то должен вам сказать. Не нужно так обходиться с его светлостью. Он безнадежно увлечен вами. Ни разу не повысил на вас голос. Не вышел из себя. Я никогда не видел, чтобы он так ухаживал за женщиной, а ведь я родился и вырос в этом доме…

Его глаза скользнули по ее лицу. Застенчивость смешивалась в нем с решимостью не отводить взгляд.

– Я не хочу сплетничать, – добавил он, – но люди говорят, что на много миль в округе не найдешь такой чудесной женщины, как вы. Что до меня, вы… вы настоящий ангел.

Кристина была озадачена. Она редко слышала высказывания столь резкие и одновременно доброжелательные.

Дальнейшее удивило ее еще больше. Юноша, облизав губы, опустил взгляд к ее груди под белой блузкой. Он не сводил глаз с разреза, в котором были видны высокие полные округлости. Кристина рассмеялась:

– Боже милостивый, если ты так смотришь на ангелов… – Она тут же пожалела о своей реплике.

Юноша стал пунцовым, на глазах блеснули слезы. Он отвернулся и стал поправлять развешенную на стене упряжь.

– Прости. – Кристина тронула его за плечо. – Видишь, я из плоти и крови. – Подавшись вперед, она всмотрелась в опущенное лицо Джона и сжала его ладони. – Я живая. Способная наговорить ненужные слова в самое неподходящее время. Правда. – Джон поднял голову, и она наконец смогла посмотреть ему прямо в глаза. – Мне льстит, что ты считаешь меня чудесной, хорошо думаешь обо мне. За исключением того, что я недостаточно добра к его светлости. – Она тихо засмеялась.

На лице ее юного поверенного появилось лукавое выражение.