Но Ангела уже ухватилась обеими руками за край стола, как обычно делала, когда хотела встать, поднялась и, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к посудному шкафу, достала оттуда водочный стакан и поставила его перед Туре. (Они купили наборы стаканов и бокалов — для вина, коньяка, ликера и водки — вместе с посудным шкафом. Ангеле очень понравился этот стеклянный шкаф, подсвеченный изнутри люминесцентными лампами.)

Туре благодарно рассмеялся и налил себе водки.

Ангела тяжело опустилась на стул и снова принялась за еду. Женщина не произнесла ни слова с того момента, когда пришел Туре.

После еды Рейне показал другу отремонтированную квартиру. Туре восхищенно кивал, все время повторяя, что просто не узнал квартиру друга.

— У нее есть денежки? — прошептал он.

Рейне не рассказывал Туре о полученном им наследстве. Он был на сто процентов уверен, что, узнай об этом Туре, он не ограничился бы просьбами одолжить пятьдесят крон, а стал бы требовать больше. Теперь он думает, что за мебель и автомобиль платила Ангела. Пусть думает.

— Так и надо поступать, Рейне, молодец.

— Теперь будем пить кофе, — коротко сказал Рейне.

Они снова уселись за кухонный стол. Ангела принесла кофейник и пирожные. Подойдя к Туре, она налила ему кофе и повернулась к гостю спиной.

Туре положил в рот кусок сахара, смачно отхлебнул кофе и громко сказал:

— Чертовски вкусный кофе и отменная еда. Ты здорово в этом петришь, толстушка.

Он радостно заржал, зажав кусок сахара беззубыми челюстями, протянул жилистую руку и ущипнул Ангелу за зад.

Реакция была такой стремительной, что ни Рейне, ни Туре не успели толком сообразить, что произошло. Казалось, рука Туре нажала невидимую кнопку, соединенную с неведомой до сих пор взрывной силой Ангелы. Едва большой и указательный палец Туре коснулись ее тела, как Ангела развернулась и с быстротой кобры влепила Туре пощечину.

Удар был так силен, что голова Туре резко качнулась в сторону, кусок сахара вылетел изо рта, а горячий кофе из чашки выплеснулся ему на лицо и на рубашку. Все произошло так быстро, что Рейне не успел ничего разглядеть, но мог бы поклясться, что в момент удара рука Ангелы была сжата в кулак.

— Боже мой, Туре, ты обжегся?

Рейне бросился к мойке и открыл кран.

— Умойся холодной водой, это помогает от ожогов.

Но оцепеневший Туре продолжал неподвижно сидеть на стуле, не отрывая глаз от Ангелы, которая, с обычной своей вязкой медлительностью, опустилась на стул. Непричесанные волосы стояли торчком и в свете люстры казались светящимся нимбом. Туре зажмурил глаза, а потом медленно их открыл, как будто для того, чтобы удостовериться в том, что он не ослеп.

— Черт возьми, — произнес он наконец, — ты с ней еще помучаешься.

В раковину мойки лилась мощная струя холодной воды. Рейне намочил кухонное полотенце и слегка его отжал.

Ангела флегматично и тщательно порезала песочное пирожное на мелкие кусочки и один за другим отправила их в рот. Было видно, как ее язык выискивает во рту крупинки сахара. Вид у нее был усталый и умиротворенный, как у кошки, поймавшей, наконец, ловкую мышку.

Втайне Рейне был страшно горд выходкой Ангелы. Нельзя так обходиться с его женой! Очень хорошо, что теперь Туре это понял. Он получил хороший урок.

— Ох, ох, ох, — бурчал Туре.

По-прежнему пристально глядя на Ангелу, он взял из рук Рейне мокрое полотенце, потом отвел от Ангелы взгляд и принялся промокать лицо.

— Возьми мою рубашку, а свою оставь, я ее сейчас замочу, — предложил Рейне.

— Не надо, я, пожалуй, пойду, — отказался Туре.

Глава 7

Наступила осень, но деревья пока не пожелтели.