— Радар, доложить обстановку, — быстро сказал он.

— Товарищ капитан, целей не наблюдаю.

Вертолеты тоже исчезли. Ка-226 и один из Ка-40 находились в воздухе. У них остался только второй Ка-40 в вертолетном ангаре.

— Сонар в активный режим. Доклад!

— Товарищ капитан, сонар переведен в активный режим десять минут назад. Подводных целей не наблюдаю, — Тарасов внимательно слушал, пытаясь обнаружить любой возможный сигнал.

— Шумы винтов?

— Никак нет, только наши собственные. Не фиксирую иных шумов, по базе сигнатур ничего.

— Доложить курс и скорость.

— Товарищ капитан, курс тридцать пять северо-восток. Скорость тридцать.

— Вперед две трети, курс прежний.

— Есть вперед две трети, курс прежний.

Карпов сложил руки. Его взгляд все еще был прикован к туману, местами просвечиваемому призрачным светом моря. Наконец, он повернул голову к Роденко.

— Мы снова переместились, — тихо сказал он. — Переместились во времени… Я это знаю. Взрыв снова открыл провал в бесконечности, и одному богу ведомо, где мы оказались на этот раз.

— Возможно, мы вернулись домой, товарищ капитан, — предположил Роденко, но капитан ничего не ответил. Он нахмурился, глаза его напряглись. Он отступил от иллюминаторов и медленно опустился в командирское кресло. Напряжение последних нескольких часов опустошило его. Он ощутил холодный пот, выступивший на лбу, и закрыл глаза, обретя мгновение покоя. Тень у плеча снова превратилась в Роденко, протягивающего ему чашку горячего кофе.

Карпов поднял глаза и улыбнулся.

— Благодарю. — Он задумался и отдал еще один приказ. — Оставаться в полной боевой готовности. Объявить ядерную тревогу. Дежурным вахтам оставаться на боевых постах. Отправьте наблюдателей и биноклями на вершину надстройки и организуйте наблюдение в секторе 360 градусов вокруг корабля.

— Так точно, — Роденко отошел, чтобы отдать приказы. Напряжение на мостике значительно спало.

— Николин, — Карпов развернулся в командирском кресле к посту связиста. — Фиксируете переговоры между кораблями?

— Никак нет, товарищ капитан. В эфире ничего.

— Вызвать «Орлан». Запросить координаты, курс и скорость.

— Так точно.

Карпов понимал, что так как на «Фрегате» «Орлана» не было, шансы на то, что он переместился вместе с ними были очень скудными. Но, возможно, все же и переместился. Кто знает? Но его точно не было в пределах пятидесяти километров от нас… Где бы мы на находились. Одному Богу известно, что с ними случилось, и какую судьбу они встретили в одиночку перед лицом того, что осталось в 1945. Я бы глуп, пытаясь противостоять таким силам. Их было просто слишком много.

Гордыня предшествует падению, подумал он. Но куда именно мы упали?

— Николин, запустить «Ротаны». Вывести изображения со всех камер на верхний экран.

— Так точно. Запускаю «Ротаны».

Карпов пытался на что-то надеяться, глядя на экран, хотя видел только то, что ожидал — один бесконечный туман. Где они оказались, в какой странной неопределенности, в ожидании окончательного решения своей судьбы? Возможно, оно ожидало их всего в нескольких часах. Корабельные системы работали со сбоями, как и при прошлых перемещениях. Но если они снова переместились вперед, увидят ли они лишь разрушительные последствия войны 2021 года?

Я должен был купить нам время, дабы предотвратить этот ужас, и что я сотворил? Я не стал дожидаться войны в 2021, я начал ее в 1945! Слова Николина, продолжавшего запрашивать «Орлан», казались ему заупокойной молитвой.