Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +
Кучи больше нет, только цвет земли указывает на то, что она здесь когда-то была.

Остаток времени проходит спокойно. Мы живем в ритме, состоящим из еды, бесед и сна. Каждый день я навещаю маму. Я люблю бывать у нее. Она здесь, что бы ни произошло. Я рассказываю ей о своем путешествии, о Джули, о моей надежде, хотя она все это уже знает. Я спрашиваю у нее, как там дела у моего любимого отца, его могила слишком далеко, чтобы ехать туда. Я рассказываю ей, что дал мне с собой учитель Се, когда я в последний раз звонил ему из самолета: он сказал, что я что-то потерял, а что-то нашел.

Однажды я прихожу к ней и говорю, что наконец знаю, что делать.

На следующий день я сижу в поезде, направляющемся в Бад-Нендорф. Сначала я сел на поезд дальнего следования, а потом пересел на электричку, проезжающую мимо деревень, потому что я не хотел, чтобы окрестности слишком быстро проносились мимо окон. Люди входят и выходят. Пенсионеры, школьники, загородные рабочие, домохозяйки. Небо серое. Я хорошо знаю этот его цвет.

Потом я вижу темную стену леса, я знаю, башня, на которой я дожидался Нового года, уже недалеко. Где-то рядом протекает Ауэ. Наш дом уже близко.

Голос объявляет в громкоговоритель остановку в Бад-Нендорфе.

Поезд замедляет ход, шум колес звучит ниже. Потом он останавливается. Кнопка рядом с дверью светится зеленым. Я нажимаю на нее пальцем, дверь открывается.

Бад-Нендорф.

На мне висят камеры, над спиной торчит рюкзак, я выхожу на перрон.

Кроме меня на этой остановке вышли еще несколько человек, они проходят мимо меня. Я останавливаюсь и оглядываюсь. Ничего не изменилось.

Через несколько секунд двери закрываются за мной, поезд с шумом набирает скорость.

Я остаюсь один на перроне. Осенний воздух холодный и сырой.

Я делаю глубокий вдох.

Я достаю телефон. На нем набрана эсэмэс, и я не знаю, кому ее отправить.

Она состоит из двух китайских иероглифов, вместе они означают одно слово: «Спасибо».

 

 

 

Я сижу на диване в пекинском книжном магазине и говорю о давно прошедших вещах. «Китай глазами немца», – написано надо мной на доске, рядом с изображением обложки китайского издания. Оно выглядит почти так же, как немецкое, на месте и борода, и напряженный взгляд.

Я больше не могу на это смотреть. Но это и не надо, я просто смотрю на людей.

На встречу со мной пришли несколько пожилых и много молодых людей. Те, кому не досталось места, теснятся за рядами стульев. Похоже, что это помещение не рассчитано на такое количество людей, и я спрашиваю себя, что они все здесь ищут.

Знаком ли я с какой-нибудь звездой, спросили меня в издательстве. На литературную встречу принято приглашать парочку знаменитостей. Но у меня нет таких знакомых, и им пришлось самим позаботиться об этом.

И вот они пришли, эти знаменитости, и сидят теперь на диване рядом со мной. Одному из них в районе сорока лет, он крупный и бородатый. У него больше миллиона подписчиков на Weibo, китайском сервисе микроблогов, его псевдоним там Июэ Саньжэнь, Странник пяти святых вершин. Когда я впервые услышал это имя, перед моими глазами возник образ Хуашань, с ее отвесными склонами, самой западной горы из Пяти Святых Вершин. Я вспоминаю свое соревнование с солдатами. Интересно, что они сейчас делают?

Но толстый человек, сидящий рядом со мной, знаменит не скалолазанием, а своими журнальными колонками. Он невероятно быстро пишет, при этом часто и охотно критикуя власти. Те, кто его знает, в курсе, что он всегда имеет при себе нож. Он либерал, склочник и владелец колбасной фабрики.

Вторая «звезда» сидит с ним рядом. Он чуть меньше ростом и не такой толстый, у него нет бороды и не так много поклонников. Он называет себя Роу Тансенг, Странствующий монах во плоти, но его фанаты ласково называют его Роуроу, «Мясо».

Быстрый переход
Мы в Instagram