— Вы ведь пришли проведать своего пациента, верно? Не беспокойтесь, директор мне уже сообщил, что вы ни в чем не виноваты, — поспешил добавить он.

— Похоже, не все придерживаются такого мнения, доктор Марше, — улыбнулась Николь. — Как бы то ни было, я чувствую себя виноватой. Если бы не я, скульптура сейчас стояла бы в своей витрине.

Марше пожал плечами, словно отметая самобичевание Николь.

— Это не повод считать себя виноватой. Но пойдемте же, — он подхватил девушку под руку, — давайте его проведаем. Он вот на этом столе.

Когда Николь его увидела, она вновь ощутила тугой узел в животе. Два фрагмента разбитой статуэтки лежали на белом полотне. Фигурка показалась Николь какой-то особенно трогательной и беззащитной, как будто ка полностью покинула несчастного фараона.

Клод Марше уверенным движением взял статуэтку и соединил фрагменты.

— Излом такой чистый, что обе части идеально прилегают друг к другу. И шов, — Николь улыбнулась, услышав хирургический термин, — был бы практически незаметен. К сожалению, тут недостает одного фрагмента. Видите? Вот тут. — Он указал на талию фараона. — Вчера с позволения директора мы осмотрели пол вашего кабинета, но ничего не нашли. Это очень странно…

— Доктор, — перебила его Николь, роясь в бумажнике, — на этот раз мне нет прощения. Уходя вчера из музея, я нашла вот это и сейчас пришла, чтобы вручить его вам. — Она подала ученому крошечный сверток. — Я даже предположить не могла, что вы станете его искать. Простите меня, я такая глупая…

Реставратор поспешно развернул клочок бумаги и впился глазами в осколок. Затем ловко приложил его к талии Сесостриса III, и под усами Марше расплылась широкая улыбка.

— Смотрите, мадемуазель, все совпадает просто идеально. Вот тут, слева, тоже не хватает осколка, но эту проблему мы решим. — Он с сияющим видом посмотрел на Николь. — Спасибо, большое спасибо, теперь я уверенно могу сказать, что наш больной будет спасен.

Направляясь к себе, Николь не могла удержаться от улыбки. Разбитая скульптура огорчила всех, за исключением этого желтоусого добряка. Девушка готова была поклясться, что его привела в восторг необходимость вылечить пострадавшего фараона.

Войдя в свою клетушку, Николь обнаружила записку. Она лежала посередине письменного стола, так что не заметить ее было невозможно. «Директор просил тебя зайти к нему, как только ты придешь на работу», — гласила записка. И подпись: «Сюзанна».

Николь положила сумку на стул и повесила на спинку пиджак. Сообщение ничуть ее не обеспокоило. В том, что Пьер де Лайне хочет ее видеть, не было ничего странного. Тем более, что она тоже хотела с ним поговорить.

Когда она вошла, директор тут же поднялся и жестом пригласил ее присесть на тот же стул, на котором она уже сидела накануне. Николь всмотрелась в его лицо и не увидела ничего, что можно было бы истолковать как угрозу.

— Приношу свои извинения за то, что я задержалась, доктор де Лайне, но я заходила в отдел реставрации. Вчера я унесла с собой осколок статуэтки, который нашла на полу кабинета, и сегодня первым делом отдала его доктору Марше. — Она сокрушенно посмотрела в глаза собеседнику. — Мне и в голову не пришло, что его могли искать. Простите.

— Ага, значит, пропажа все-таки нашлась. Старина Марше ужасно волновался.

— Да, нашлась. И доктор Марше дал мне понять, что после реставрации рассмотреть повреждения на статуэтке невооруженным глазом будет практически невозможно.

Пьер де Лайне с довольным видом кивнул и слегка побарабанил пальцами по крышке стола.

— Вот и хорошо.