Уже пробило три часа, когда шум мотора известил о прибытии Месмэ. Мадам Перо к этому времени ушла за покупками.

— Что это еще за тайны?! — воскликнул молодой человек, врываясь в дом. — Я же просил вас сразу сообщать мне обо всех новостях!

— Но кража не имеет никакого отношения к делу Фромара, — возразила Мартина.

— Откуда вам это известно?! У меня нюх на такие дела! И могу вас уверить, что эта история еще наделает шума!

Мишель улыбнулся. Воодушевление журналиста вселяло в него уверенность.

«Боюсь только, что он принимает желаемое за действительное, — подумал мальчик. — Мартина права. Едва ли фотоаппарат мсье Марньи мог чем-то заинтересовать Фромара!»

— Впрочем, я не терял времени, — продолжал Месмэ. — Нашел подшивку «Курье де ля Тэрнуаз» за май сорок третьего года и сделал ксерокопии некоторых статей, чтобы показать их вам. В них говорится о бомбардировке 5 мая. Интересно, да?

— Жалко, что бабушка ушла, — огорчилась Мартина.

— Я оставлю вам копии… Читайте! Теперь нам не составит никакого труда разыскать молодого человека, изображенного на снимке рядом с мсье Марньи!

Мартина хотела объяснить, что незнакомец уже нашелся, но любопытство заставило ее отложить объяснения и погрузиться в чтение.

— Читай вслух, — попросил Мишель. — Нам всем интересно.

Девочка так и сделала.

— Бомбардировка 5 мая не пощадила Врефан и повлекла за собой гибель семи жителей этого прекрасного городка, — прочла она. — Внезапность налета — тревога была объявлена всего за полторы минуты до того, как упали первые бомбы — не позволила людям добежать до убежищ. Один из свидетелей случившегося, семнадцатилетний юноша, спасся лишь чудом. Вот что он рассказал: «Я находился со своим старым другом и соседом мсье Марньи на его вилле „Глицинии“, когда раздался звук сирены. Мсье Марньи бросился к щели, вырытой им в саду, и крикнул, чтобы я бежал за ним. Однако я немного задержался, чтобы перекрыть газ и выключить электричество в доме. Когда упали бомбы, я находился рядом с дверью, ведущей в сад. Я бросился на пол, решив, что настал мой последний час. Как только объявили отбой воздушной тревоги, я выбежал в сад и сразу понял, что одна из бомб упала совсем рядом с домом. Мсье Марньи лежал на полпути к убежищу, он был наполовину засыпан землей. Щель, вырытая им, была практически уничтожена — завалена землей из воронки, образовавшейся при взрыве бомбы. Мсье Марньи не подавал признаков жизни. Я немедленно вызвал санитаров, но было, увы, шиком поздно».

Чтение статьи произвело на всех глубокое впечатление. Ноэль Месмэ добавил:

— Понимаете теперь, почему мы легко узнаем имя незнакомца с фотографии? Он был соседом мсье Марньи, в сорок третьем году ему было семнадцать… Теперь мы знаем, кого искать: пятидесятилетнего мужчину, который до сих пор живет на лице Жюля Валлеса или, по крайней мере, жил на ней в то время.

— Я не думаю, что это тот человек, который нам нужен, мсье Месмэ, — вмешалась Мартина.

— Что?! Кстати, зовите меня просто Ноэль! Так почему все-таки вы думаете, что это не тот человек?

— Потому что незнакомец со снимка сегодня утром приходил к нам!

— И что же?

— Его фамилия Лорьо. Ему действительно в сорок третьем году было семнадцать лет, он жил на этой улице… Однако он уехал отсюда задолго до бомбардировки и вернулся только в конце сорок четвертого года!

Разочарование журналиста было так велико, что прошло не меньше минуты, прежде чем он смог выговорить:

— Это настоящая катастрофа! Я так надеялся, что этот юноша расскажет нам об открытии мсье Марньи! Он называет его своим старым другом…

Это выражение насторожило Мишеля.