|
Кордона то и дело вытирает шею. Потеет. Я чувствую пот – значит, все‑таки связан с украденным телом. А вор выдает себя на каждом шагу. С Беном, таксистом, даже не поздоровался, а Бен еще издали крикнул, высунувшись: «Алло, мистер Смайли!» Вероятно, сейчас удивляется, что со мной: должно быть, потрепали в таможне. Но Бен тренированный парень. Выдержанный, лишнего не спросит. Молчит. Вот и отель «Хилтон». Сейчас Бен спросит, дожидаться или подать попозже. А мошенник потребует подать в полдень, в самую жару, когда кафетерии и бары пусты – сиеста. Именно тогда он и постарается избавиться от товара. Где? Наверно, в «Альгамбре» или в «Майами‑Бич» – Гривс давно на них целится. И все мимо. Пусть только сто ампул, а прошли мимо.
Подъезжаем. Бен останавливает машину и спрашивает: – Дожидаться или подать попозже, мистер Смайли? – Через час, – говорит, вылезая из машины, Кордона. На его часах – на моих часах – ровно одиннадцать. В номере Кордона принял душ, сменил ампулы на патроны в «беретте», прикрепил ее, как всегда, под мышкой, надел белый тропический смокинг. Сигарную коробку с двойным дном опустил в специально предназначенный для этого бортовой карман, а оставшиеся ампулы разместил в двух пачках сигарет «Кэмел», аккуратно восстановив упаковку. Одну из зажигалок с ампулами захватил с собой, не производя перемещений. Теперь «товар» был «на выходе», требовалось только обменять его на доллары. Кордона взглянул на часы и спустился вниз. Черно‑желтое такси уже поджидало у входа. По привычке оглянулся, нет ли «хвоста», и, не взглянув на Бена, сел рядом. Как и предполагал Смайли, Кордона ехал в «Майами‑Бич», самый отпетый из всех островных баров. Расчет был точен. В полдень бар был пуст, только двое скучали в полутемном и даже прохладном зале – небритый бурбон, типичный курортный бездельник и пьяница, дремавший над кружкой имбирного пива, и долговязый в белой фланели, читавший газету. Лицо его было закрыто развернутой над столом страницей. Кордона точно отметил: долговязый читал не отрываясь, когда он вошел, и продолжал читать, не обращая на него никакого внимания. Присев у стойки, Кордона еще раз обернулся: газета была на месте, бурбон дремал. Лицо бармена Чарли, перебравшегося в Гамильтон из Ки‑Уэста во Флориде, расплылось в улыбке. – Рад видеть вас у себя, мистер Смайли. «Опять Смайли!» – раздраженно подумал Кордона. Один раз вывезло, в другой провалит. Он оглянулся опять. И не ошибся. Газета над столом шуршала по‑прежнему, а бурбон вскочил. – Никак, Боб? – сказал он и прыгнул к стойке. Кордона поморщился. – Ну? – спросил он неопределенно. – А Элис ждет, – сказал бурбон неожиданно трезвым голосом. – Ну и пусть ждет, – вывернулся Кордона. – В «Альгамбре», – сказал бурбон. – Сам поедешь или позвать? – Подумаю, – сказал Кордона. Он понятия не имел, кто такая Элис, но по‑волчьи учуял опасность. – Не мешай, у меня дела к Чарли. – Он еле сдерживался. – Какие у тебя дела? – упрямо тянул пьяница. – Глотни и поворачивайся. Элис ждет. Кордона уже сердился. – Я сказал: не мешай. Уйди. – Элис ждет. – В голосе небритого зазвучали угрожающие нотки. – Если ты ее бросил, плохо. Для тебя тоже. В другое время Кордона бы одним щелчком сбил с ног пьяного приставалу. Этот неведомый Смайли с его неведомой жизнью мог провалить все дело. Ссориться было не с руки. Кордона скривился и сказал: – Иди к ней и скажи, чтоб не уходила. |
