|
Но где? Не в этой же сутолоке... Она плохо знала этот квартал. Направо тянулся бульвар, кишевший людьми. Тем не менее она наудачу пошла по бульвару. "Куда она идет?.. - думал Жак. - Какая нелепость..." Чувства его изменились, недоброе возбуждение, только что владевшее им, уступило место смущению и жалости. Внезапно она заколебалась. Слева открывалась узкая пустынная улица, затемненная массивом какого-то большого здания. Она решительно бросилась туда. Что он теперь сделает? Она почувствовала его приближение. Сейчас он заговорит... Слух ее обострился, нервы напряглись до крайности, она была готова ко всему: при первом же его слове она повернется и изольет наконец весь свой гнев... - Женни... Простите меня... Единственные слова, которых она не ждала!.. Этот взволнованный и смиренный голос... Она едва не потеряла сознание. Она остановилась, опираясь рукой о стену. И стояла так долгую минуту с закрытыми глазами, едва дыша. Он не приближался к ней. Стоял с непокрытой головой. - Если вы потребуете, я уйду. Сейчас же уйду, без единого слова. Обещаю вам... Смысл его слов доходил до нее не сразу, лишь через несколько секунд после того, как он их произносил. - Хотите, чтобы я ушел? - продолжал он вполголоса. Она подумала: "Нет!" - и вдруг сама себе удивилась. Не ожидая ее ответа, он несколько раз тихонько повторил: "Женни..." И в его интонации слышалось столько кротости, сочувствия, робости, что это было равноценно самому нежному признанию. Она это прекрасно поняла. Сквозь полумрак она украдкой бросила взгляд на его взволнованное и властное лицо. У нее перехватило дух от счастья. Он снова спросил: - Хотите, чтобы я ушел? Но интонация была уже другая: теперь в ней сквозила уверенность, что она не прогонит его, не выслушав. Она слегка пожала плечами, и черты ее инстинктивно приняли выражение презрительной холодности: это была единственная маска, способная еще хоть несколько минут охранять ее гордость. - Женни, позвольте мне поговорить с вами... Это необходимо... Я вас прошу... Потом я уйду... Пойдемте в тот сквер перед церковью... Там, по крайней мере, вы сможете сесть... Хорошо? Она почувствовала, как скользнул по ней его настойчивый взгляд, взволновавший ее еще больше, чем его голос. Казалось, Жак во что бы то ни стало решил проникнуть в ее тайны! У нее не хватило сил для ответа. Но каким-то скованным движением, словно все еще уступая только насилию, она отделилась от стены и, выпрямившись, устремив взгляд прямо перед собой, снова зашагала походкой лунатика. Он молча и чуть-чуть поодаль шел рядом с нею. |
