Изменить размер шрифта - +
Слышался звон скрещенных сабель, боевые призывы воинов, конское ржание, крики и стоны умирающих Их было уже великое множество, поверженных на землю, залитых кровью, сочащейся из страшных ран, от чего нельзя было понять, кто из них принадлежит к какому воинству — одежда раненых и убитых была одинаково красной от крови Однако оставшиеся в живых не оставляли своего ратного дела: битва продолжалась с неиссякаемой яростью и лица воинов были почти безумны, искаженные гримасами ненависти и смертельного азарта Она тоже была среди них, облаченная в белое, но забрызганное кровью и от того почти алое платье, верхом на горячей сильной лошади с мечом в одной руке и легким золотым щитом-в другой Волосы ее были распущены и их украшала почему-то та самая знаменитая диадема из тяжелых темных рубинов, сейчас более напоминающая корону Впрочем теперь, она и была короной, потому что Ирэн в этой битве была не просто отважной воительницей, валькирией, как назвал ее вдруг какой-то неведомый голос, но и королевой, которой было послушно белое воинство и которое именно она вела за собой, ввергая в пучину битвы.

Во второй раз она пробудилась стремительно и вдруг, как будто чья-то невидимая, но могучая и властная рука выдернула ее из самого пекла кровавой битвы, вырвав из рук меч и сорвав с тела одежды, пропитанные кровью поверженных ею врагов Она резко села на кровати, отшвырнув одеяло ногами, напряженными, сведенными судорогой, словно все еще была нужда железной хваткой сжимать ими взмыленные бока лошади, несущей ее сквозь бушующее пламя битвы В комнате стояла, как показалась ей сначала звенящая тишина, но в голове все еще звенел, скрещиваясь в смертельных ударах, булат клинков, гремел шум сражения Некоторое время она сидела неподвижно, тяжело дыша, готовая в любую минуту снова вступить в борьбу. Но ощущая только прохладный покой темной своей опочивальни, успокоилась и постепенно приходя в себя начала осознавать, что это был всего лишь сон Однако, что-то все равно было не так-покой и тишина казались ей обманчивыми и пугающими — битва лишь отступила, затаилась, принимая в эти минуты какие-то другие неведомые ей пока формы, но она продолжается и она не Ирэн фон Паллен, проводящая первую ночь наступившего года в случайной постели, случайно знаменитого поэта и странного весьма господина, а все та же валькирия и королева могучего воинства, которой еще надлежит совершить свой великий подвиг Какой? Думать об этом сейчас было нельзя, потому что нельзя было отвлекаться от того, что происходило вокруг — битва могла в любой момент возобновиться Вот что чувствовала сейчас Ирэн и эти ощущения были для нее абсолютной реальностью Она даже подняла руки к голове, чтобы поправить рубиновую диадему-корону, но ее не оказалось и она поняла, что пока так надо, однако корона все же должна увенчать ее голову и ради этого что-то произойдет, но несколько позже Она стала напряженно прислушиваться, потому что различила какие-то голоса неподалеку, и бесшумно соскользнув с постели, ловко, как грациозное хищной животное, в кромешной тьме, крадучись, двинулась на звук этих голосов, удивительным образом минуя оказавшиеся на пути предметы, не задевая их и не производя ни малейшего шума Вскоре достигла она холодных и тяжелых больших дверей, ведущих в соседнюю комнату и приникнув к ним, вся обратилась в слух Разговаривали трое. Один голос ею был узнан стразу — это был голос Стивы фон Паллена, ее брата То странное состояние, в котором прибывала сейчас Ирэн не мешало ей, как ни удивительно это было, правильно оценивать и реальную ситуацию. Она хорошо понимала, кто такой Стива и почему он сейчас находится в соседней комнате — они ведь приехали сюда вместе Он, как раз, говорил теперь и голос его был не пьян, но звучал как-то не совсем обычно, впрочем она довольно быстро поняла — Стива говорит так странно и сбивчиво от того, что чем-то сильно напуган — Нет, это совершенно невозможно, и вовсе не от того, что мне жаль ее или я испытываю какие-то сентиментальные чувства Эта женщина давно чужда мне и безмерно далека Да, собственно и никогда не было иначе Это, знаете ли физиологическое родство, людьми высшего порядка никогда и не принимается всерьез Но… Но это не возможно, именно теперь невозможно… И опасно, поверьте мне, опасно не только для меня, но и для всех нас…

— Да отчего же, друг мой?

Она и второй зазвучавший голос узнала сразу и без колебаний Глубокий и низкий, он был из той редкой породы голосов уже самим тембром своим задевающих какие-то неведомые глубоко сокрытые и молчащие обычно душевные струны, заставляя их звучать и наполнять душу совершенно необъясним сильнейшим трепетом, восторгом или ужасом, в зависимости от того, что именно они изрекают.

Быстрый переход