Эмос невольно вздрогнул. Это была та самая женщина-воин, стрела которой сразила Сиену. Сомнений быть не могло. Он узнал ее по щиткам и нагрудному панцирю особой черно-серой расцветки. Другой вояка выглядел не намного дружелюбнее. Но делать было нечего: Эмосу снова пришлось себя сдержать. Сейчас он должен думать только о главном.

— Залезайте в кузов, — сказал он солдатам, а сам отправился грузить оставшиеся части лебедки и крана.

* * *

На другом конце поселка, усевшись на бампер фургона, в котором был смонтирован электрический генератор, чародей и заклинатель духов Калайялл Гарс устремил хмурый, неподвижный взгляд в сторону шахты. Он две ночи не спал. Помощники и ученики старались лишний раз не попадаться ему под руку. Когда Калайялл Гарс был не в духе, от него лучше было держаться подальше.

Вытащив баллончик со сгущенным очищенным воздухом, он отвинтил крышку и с жадностью вдохнул. У воздуха была какая-то мерзкая железистая отдушка. Чародей с отвращением отшвырнул флягу. После магического мероприятия этот гадкий запах неотступно преследовал его повсюду. Даже очищенный, сгущенный воздух из святых мест отдавал тухлятиной…

Но что гораздо хуже — чародея стали преследовать зловещие видения. Ему грезилось, что земля разверзается у него под ногами и пожирает его, как жалкого слизняка.

Когда-то Калайялл Гарс был обыкновенным корабельным священником, как говорится, «пас малое свое стадо», проповедуя среди мореходов на судах, бороздивших бескрайнюю Муть. Океан сжиженного газа, омывающий берега далекой Браскии, был для него родным домом. Однажды он едва не погиб при кораблекрушении, но оказался одним из немногих, кому удалось уцелеть. Когда судно пошло ко дну, Гарсу и нескольким матросам посчастливилось уцепиться за надувной плотик.

Три дня их носило по пустынным волнам желтой Мути, а на третий день обнаружилось, что спасательный плот прохудился и, постепенно сдуваясь, все глубже погружается в удушливый туман. На плоту возникла паника, которая переросла в отчаянную схватку. Двух матросов бросили за борт, и они исчезли в мутной бездне. Оставшиеся пятеро сумели продержаться на плаву еще сутки, пока их не подобрал норанский фрегат. С тех пор Гарс уже не выходил в море. Бездонная Муть внушала ему непреодолимый ужас.

Лишившись сана корабельного священника, он пустился в странствия по суше, выдавая себя за чародея и заклинателя духов. Через некоторое время он весьма преуспел в своем новом ремесле и даже изобрел собственный метод выкачивания жизненной силы, сконструировав специальный энергетический генератор. Однако за подобные эксперименты его прокляли на родине и изгнали из Браскии…

И вот теперь изгнанному отовсюду, заочно приговоренному к смерти мьюнанами Калайяллу Гарсу стало мерещиться, что против него ополчилась сама земля. Впрочем, его недаром считали одним из самых искусных чародеев и заклинателей — он без колебаний решил принять брошенный вызов.

— Готовьте фургоны в дорогу, — прорычал он, обращаясь к одной из учениц. — И поставьте в известность наместника: мы немедленно уезжаем.

— Ваше преподобие, — робко поинтересовалась молодая женщина, — нас что, пригласили куда-то еще? Мы будем изгонять других злых духов?

— Нет, — резко бросил чародей, — нам пока и с этим не удалось совладать!

* * *

— Дядюшка Эмос! — позвала Тайя.

Оглянувшись, мьюнанин увидел вместе с племянницей Локрина и Дрейгара. Девочка хотела что-то сказать, но, увидев выражение дядиного лица, умолкла. В свою очередь, от проницательного Эмоса Гарпрага не ускользнуло, каким упрямством и решительностью сверкали глаза Тайи и Локрина. Как и то, что его старый приятель Дрейгар был готов их поддержать.

— Без инструментов вам не обойтись, — глухо промолвил дядя, обращаясь к детям.