Объяснять ничего не пришлось — она кивнула и торопливо сняла шарф; смуглые пальцы ласкающим движением разгладили тонкую ткань, перед тем как вернуть ее в полотняную обертку.

Что ж, им действительно были куда нужнее другие вещи.

На этот раз Лесли не стала выкладывать все подряд — вынимала лишь то, что, по ее разумению, ребятам было необходимо: пару футболок, длинную майку — девушка могла использовать ее вместо ночной рубашки; чуть поколебавшись, вынула моток некрашеной шерсти.

Куча отобранных товаров все росла, превысив уже стоимостью и крупку, и лапшу, и шкуры, но Лесли не находила в себе сил сказать: «Все, хватит!» Подумала, что лучше потом рассортировать эту кучу и забрать кое-что обратно — так, чтобы не оказаться в прогаре.

Но с другой стороны — что забрать? Нож в ножнах? Но у них на двоих, похоже, всего один нож, если сломается — будет плохо, без него здесь не прожить. Пластиковую мисочку с крышкой? Полотенце? Глиняный жирник? Патроны?

Наконец, когда девушка собралась переложить на угол стола кусок домотканого холста, паренек остановил ее:

— Мэри, пожалуй… пожалуй, хватит, — вопросительно взглянул на Лесли. — Наверное, мы и так слишком много набрали, мэм?

Она опустила глаза и нехотя кивнула.

— Ну пусть возьмет! — вмешался Джедай. — Как раз на юбку будет!

«Надо бы им еще трав дать, — подумала Лесли, — хотя бы самых простых: от кашля, от живота и от простуды».

— Что из этого, — паренек кивнул на отобранные вещи, — мы реально можем взять?

Лесли взглянула на него, на девушку — та стояла, напряженно притиснув к груди кулачки. По спине пробежали мурашки — настолько то, что она собиралась сказать, противоречило годами наработанным принципам, благодаря которым ей до сих пор удавалось выжить в этом мире. Она набрала побольше воздуха и выдохнула:

— Все! — повторила, четче и увереннее, чтобы отмести последние сомнения: — Вы можете взять все, — улыбнулась: — Через год-два буду в ваших краях, зайду — тогда и отдадите должок. А может, еще что-нибудь у меня купите.

— Правильно! — рявкнул Джедай. Хорошо, Лесли видела, что он собирается хлопнуть ее по спине, и приготовилась — но ощущение все равно было такое, будто дубиной огрели.

Пока она складывала в вещмешок свою «выручку» и убирала в рюкзак оставшиеся товары, ребятишки унесли принадлежащие теперь им вещи, оставив лишь пару пластиковых мисок с яркими крышками, которые девушка водрузила на полку.

От Лесли не укрылось, как Джедай тихонько добавил к этим вещам и тот самый кусок холста. Впрочем, он не особенно таился — знал, что она не станет спорить с ним на людях и забирать ткань обратно.

— Я сейчас мясо поставлю тушиться, — вернувшись, сказала девушка. Она улыбалась и уже не выглядела как готовая в любую секунду испуганно вспорхнуть птичка. — Вы ведь пообедаете с нами, правда?

Лесли покачала головой.

— Нам пора.

— Ну хоть лепешки возьмите! Они еще теплые!

— Лепешки — возьму, — она пошарила в рюкзаке, пытаясь найти чистую тряпочку, в которую можно было бы их завернуть. Увы, та оказалась почти на самом дне, чтобы добраться до нее, пришлось вытащить добрую половину вещей.

Отдав тряпицу девушке, Лесли со вздохом принялась упаковывать все обратно. Наконец снаружи остался лишь один мешок, с тканями из свадебного салона; она взяла его — и снова опустила на пол. Взглянула на девушку — на ее поношенную юбку и закинутые за спину черные блестящие косы.

Поворачивается, в руках — тряпочный сверток, улыбается… совсем еще ребенок…

— Вот, — подбежав, сказала она, — давайте мы их сверху положим, чтобы не помялись!

— Спасибо! — Лесли взяла лепешки, положила на стол и решительно запустила руку в мешок.