Трей сидел рядом, как олицетворение мрачного духа мщения. Под этим опасным взглядом бедняга старался работать как можно лучше, и к утру дыхание Импрес стало менее затрудненным; температура спала. Трей уснул в кресле, держа Импрес за руку.

– Что будем делать? – устало спросила Блэйз Хэзэрда, сидя рядом с ним на диване у огня. – Трей беспокоится за Импрес. Это очевидно. Блю говорит, что он пытался угрожать доктору. Как же Дункан может быть уверен… – Она запнулась. Тот факт, что Валерия назвала Трея отцом будущего ребенка, с трудом поддавался объяснению.

– Совершенно не имеет значения, дорогая, уверен он или нет.

После разговора с Дунканом Хэзэрд немедленно отправился в поселок, чтобы разобраться с обвинениями в изнасиловании, которые будут выдвинуты против Грея Игла и Буффало Хантера, если Трей откажется жениться на Валерии. Оба были в интимных отношениях с Валерией, но принуждения с их стороны не было. Напротив, Валерия вела себя агрессивно. Но не это имело значение, как уже сказал Хэзэрд. Если белая женщина обвиняла индейца в изнасиловании, не было ни одного шанса, что его оправдают. Конечно, можно было спрятать их, но Валерия и Дункан предусмотрели и эту возможность. Дункан сказал Хэзэрду хорошо поставленным голосом, нимало не смущаясь наглым шантажом, что если они исчезнут, то Валерия назовет кого нибудь еще из клана Хэзэрда. Для них не было разницы. Хэзэрд погладил Блэйз по плечу, чтобы успокоить ее.

– Не беспокойся, любимая, должен быть какой то выход. – Но в его словах не было уверенности.

Часом позже Трей ворвался в комнату, сияя от радости.

– Пойду умоюсь и побреюсь, – заявил он. – Импрес открыла глаза. Я думаю, что она понимает, где находится. Я сказал ей, что дети спят, и она заулыбалась. Она выглядит ужасно, но это замечательно! – Он сердечно попрощался и выбежал из комнаты.

Его родители взглянули друг на друга.

– Это любовь, если я что нибудь понимаю, – сказал Хэзэрд. – Еще несколько часов назад Трей был чертовски близок к тому, чтобы самому попасть к доктору, таким он выглядел усталым, а теперь… – Улыбка исчезла, и он вздохнул: – Я думаю, что у нас будет куча неприятностей.

– Ты должен что нибудь сделать, Джон. Он никогда не согласится с требованиями Дункана Стюарта. Ты помнишь, что Трей ответил тогда Карлу? Он не был первым или единственным любовником его дочери. Ребенок мог быть вовсе не от него. Ты видишь, все повторяется.

– Не надо убеждать меня, дорогая. Я все знаю. – Действительно, он слышал упреки много раз, и не только от Карла. – Не беспокойся, родная. Я сделаю все, что смогу.

– Я хочу, чтобы он был счастлив.

– Думаю, что тебе не следует беспокоиться, – сухо сказал Хэзэрд. Он знал, как много значит для Блэйз Трей, их единственный ребенок. И он любил Трея так же, как и она. – Мы решим этот вопрос, но вначале пусть Импрес почувствует себя лучше, чтобы Трей смог сконцентрироваться, а от Дункана я избавлюсь, никто не знает, что Трей вернулся. Главное держать это в тайне пару дней мы сумеем. Хэзэрд трезво оценивал, что сохранность секретов в доме, в котором было несколько дюжин слуг, будет два дня, прежде чем все в Елене и штате узнают, что Трей вернулся.

Глава 12

За завтраком дети вели себя очень благопристойно, за исключением Эдуарда, который жизнерадостно, не обращая внимания на шепотом делаемые Женевьевой замечания, твердил звонким голосом:

– В комнатах пи пи, в комнатах пи пи.

– Трей объяснил родителям, что ребенок восхищен водопроводом в доме. Действительно, он провел целый час в туалете, наблюдая, как бьет вода из крана. Старшие дети покраснели, чувствуя неловкость от темы, поднятой Эдуардом за завтраком. Тогда Хэзэрд и Блэйз непринужденно стали расспрашивать о жизни в горах, а Эдуарда удалось отвлечь булочками с корицей, и вскоре разговор принял более непринужденный характер.