— Мне хотелось бы побывать на этом руднике.

Лукас подался вперед, сплевывая разжеванный табак, едва не угодив при этом в Пила.

— Видите, вон там, — сказал он, показывая на хижину на противоположной стороне улицы — нечто среднее между навесом и старым дровяным сараем. — Вот это он и есть. «Серебряный мул».

Пил еще раз проследил взглядом за пальцем Лукаса, дабы убедиться, что не ошибся.

— Это вон та крохотная лачуга?

— Ага. Шахта «Серебряного мула» была всего в двадцать футов шириной, но она уходила в глубь горы на целых две тысячи футов, и из нее добыли серебра в общей сложности на сотню миллионов. И говорят, что еще примерно столько же в ней осталось до сих пор. Если конгресс поднимет цену на серебро до пятнадцати — двадцати центов за унцию и перестанет ввозить его из Мексики, то здесь снова начнется «серебряная лихорадка». Серебро там есть, нужно только суметь добыть его с выгодой для себя.

— А вы что, и впрямь верите в то, что «Серебряного мула» можно разрабатывать и дальше?

Эд Лукас смерил Пила знающим взглядом:

— А разве вы не из-за этого сюда приехали?

От неожиданности Пил лишился дара речи.

— Кто? Я?

— Ну да. Тут в последнее время много народу перебывало, и всех почему-то очень интересует именно «Серебряный мул». Вот и с утра сегодня вновь заявилась очередная компания. Я рассказал им то же самое, что и вам. Разумеется, серебро в «Серебряном муле» есть. Так же как есть оно и в рудниках «Офир» и «Гоулд и Карри».

— Так говорите, к вам с утра уже наведывалась какая-то компания?

— Ну да. Вон их машина.

Пил бросил взгляд на стоящую чуть дальше по улице старую развалюху, что была припаркована неподалеку от «Серебряного мула».

— И где сейчас эти люди?

— В «Серебряном муле», а то где же им еще быть?

Пил зябко поежился:

— Я слышал, что спускаться в старые шахты очень опасно.

— А, вы об этом… Так в «Муле» поменяли клеть, привязали к ней новый трос. Пару недель назад приезжал сюда один мужичок. Все ходил по округе, что-то там выглядывал, вынюхивал. Он жил в моей гостинице. Не то Кронк, не то Крэнк какой-то…

— Кронк. Его… он умер.

— Да вы что? Хотя, честно говоря, вид у него и вправду был не слишком-то цветущий. Вот по мне, например, вы даже не скажете, что мне скоро исполнится восемьдесят один год, не так ли?

— Позвольте, вы же сказали, что родились в тот год, когда Грант стал президентом?

— Да? Не исключено, что это был Линкольн. Я прожил здесь всю свою жизнь, и на моей памяти многие приходили и уходили. Взять хотя бы «Королей Бонанцы» — Маккея, Флада, Фэйра и О’Брайна, — все они в свое время жили в моей гостинице. У меня жил и Сатро, который прорыл этот огромный туннель. А я посиживал здесь себе в кресле на крылечке, денежки сами текли ко мне в руки… и в одно мгновение я тоже потерял все до последнего гроша. А все эти чертовы паи и акции! Я покупал акции за доллар штука, ждал, пока цена взлетит до тысячи долларов, но так и не научился определять подходящий момент для того, чтобы все это вовремя продать. Ну и вот. Остался при своих интересах, как и все остальные. Зато теперь у меня есть целый сундук, доверху набитый акциями, которые не стоят ровным счетом ничего, потому что бумага, на которой они напечатаны, и та сейчас стоит дороже.

— Полагаю, акции «Серебряного мула» у вас тоже есть?

— Ага, наверное, тысяч десять — пятнадцать имеется. Раньше было двадцать, но моя дочь сумела продать некоторое количество туристам на сувениры.