Аш сразу сообразил, что сидеть и ждать Аманду бессмысленно. Родители ее явятся в самый неподходящий момент, да и пытаться завладеть вниманием девицы, которая мечется, как в агонии, готовясь к предстоящему рауту, пустая затея. Вечером он все равно увидит ее у Уилтшемов. Конечно, на рауте, где полно народу, не очень удобно искать примирения и восстанавливать отношения, но в огромном доме Уилтшемов наверняка найдется тихий уголок, где они с Амандой смогут побеседовать и договориться. Смирив свое нетерпение, Аш вновь сел в коляску. Бездумно развернул лошадей обратно туда, откуда приехал, в сторону Гросвенор-сквер и Райдер-стрит, решив съездить к Джеймсу и помириться с ним. Занятый своими мыслями, он не смотрел по сторонам и, проезжая вдоль северного края площади, не заметил Аманды, сидевшей на скамейке за оградой садика и убеждавшей в чем-то молодую няню, которая приглядывала за парой крепких детишек.

– Вы уверены, что хотите этого? – спросила няня, поправив съехавшие на нос очечки, и ее тугие щечки блеснули так, будто их только что отполировали.

– Да, – спокойно ответила Аманда. Она до сих пор была удивлена тем, что эта фантастическая персона так быстро откликнулась на ее мольбу, которую она произносила в уме, когда неслась вниз по ступеням крыльца дома вдовствующей графини. Потом она крикнула в голос: «Отправьте меня домой! Мне надо выбраться отсюда! Туда, откуда я родом!». И в тот же миг налетела на маленькую няню, в каждую руку которой вцепилось по ребенку.

– Вы! – выпалила Аманда. – Поможете мне?

– Уж очень вы скоры, – сказала ей няня суровым тоном. Ну и пусть! Думала пробыть здесь с год, но... недавние события позволяют мне... нет, вынуждают меня отбыть отсюда как можно скорее, – и она безуспешно попыталась вытереть слезы, катившиеся по щекам. – Вы же видите, что все это было ошибкой. Ведь давно было ясно, что я не отсюда.

– Фух, – выдохнула няня, вложив в этот звук досаду и сомнение, а ее очки опять неудержимо съехали на нос. – Сдается, что ошибаетесь вы сами, – и она снова вздохнула. – Ну, вы тут не так уж давно, и окно еще не закрылось, но оно закроется; однако не в наших правилах удерживать на другой линии времени тех, кто этого не желает.

– Тогда скажите, как мне вернуться, – прошептала Аманда пересохшими вдруг губами.

– Приходите в полночь к часовне Гросвенор.

– Сегодня? – от удивления глаза Аманды чуть не вылезли из орбит.

– Да, ждать осталось недолго, – улыбнулась няня. – Странно, что все называют полночь колдовским часом, а это ведь не совсем верное название.

– Но часовня будет заперта и...

– Не для меня.

– Ах так. Очень хорошо. Ладно, приду в полночь.

Молоденькая няня поднялась со скамьи и позвала:

– Гарольд! Арабелла! Пошли! – Малыши сразу же оставили свои игры и беспрекословно пристроились у нее по бокам. Аманда смотрела вслед этой троице, которая уходила в глубь садика, пока не исчезла за кустами. Она посидела еще довольно долго на скамейке, греясь в лучах закатного июньского солнца, слушая жужжанье пчел и щебет птиц. Спокойно подумала, что теперь-то должна быть довольна. Добилась задуманного. Обеспечила Аша всем, что необходимо ему, чтобы встать на ноги. Следовательно, предоставила ему и возможность жениться на Лиане. Но вместо чувства удовлетворения ее охватила небывалая тоска.

Она и раньше знала, что ей будет больно, когда придется прощаться с Ашем навсегда, но покидать его даже без утешительного ощущения, что они расстаются друзьями, было почти непереносимо тяжело. Она стала вспоминать детали их размолвки в синей гостиной вдовствующей графини. Она бы разозлилась, если бы не знала, что это говорит не он, а его гордыня.