— Сдаст. — заговорила математичка. — Не знаю как, но он умудрился освоить весь школьный курс, и даже немного ушёл вперёд. Причём освоил так, что дай бог каждому!

— Но постойте, что я скажу Тихомировым и Иванниковым? — взвизгнула «секретарь».

— Как есть, так и говорите, хотят, пусть сами разбираются, если осилят. А пока всё, собрание закончено! — объявил главный, и я едва успел отскочить от двери, как она распахнулась.

Первым вышел толстяк, увидев меня, он насупился, погрозил пальцем, и пробурчав что-то вроде «больше так не делай», двинулся к лестнице.

Следом потянулись женщины, но они совсем не обратили на меня внимания, и лишь математичка сказала чтобы я не торчал тут и шёл на урок, исключение откладывается на неопределенный срок.

— А на будущее, — легонько постучала она себя по лбу, — включай голову, и не допускай таких ошибок. Это здесь деревня, а в высшей школе тебе подобные выходки никто не простит. Сечёшь?

Конечно, я и сам понимал что выступил не ко времени, но задним числом мы все умны. Теперь-то уж поздно каяться.

А вот на уроке меня не ждали.

— Филатов? — когда постучав, я приоткрыл дверь, удивилась стоящая у доски учительница.

Высокого роста — из-за каблуков, в коротком платье, едва вмещающемся в рамки хоть какого-то приличия, красавицей она не была, но во всю к этому стремилась. Брови, губы, волосы — всё явно искусственное, по отдельности, наверное, красиво, но вместе смотрится очень неестественно.

— Да, это я. Можно пройти?

Женщина нахмурилась и некстати спросила,

— Ты за вещами?

Видимо весть о моём проступке и вызове на комиссию успела облететь всю школу, ну а дальше люди уже домыслили. Раз сотворил такое, должен вылететь с треском.

— Нет, учиться. — отвечаю, и не моргнув глазом, прохожу к своей парте в первом ряду.

— Филатов… У тебя точно всё нормально? — недоверчиво повторяет учительница, но я только пожимаю плечами и она выходит из класса.

— Проверять пошла. — ухмыляется Эдик, спрашивая уже шёпотом, — что там было, на комиссии?

— Да ничего. — так же шёпотом отвечаю я, но в наступившей тишине мой голос прекрасно слышен, и достигает почти всех «развесивших» уши одноклассников. — Пожурили немного, мол зачем убогих обижаю, да и отпустили.

— Круто!.. А мы думали ты всё, не придёшь больше. — Восхитился Эдик.

Дальше поговорить нам не дали, преподаватель вернулась, и как ни в чем не бывало продолжила урок, называвшийся «геометрия жизнедеятельности». Несмотря на название, к геометрии, как науке, он имел весьма посредственное отношение, поэтому я не сразу понял о чём вообще идёт речь. Благо экзамена по нему не было, а заработанные моим предшественником оценки давали возможность расслабиться.

— Слушай, а где Ирка? — спросил я у Эдика, когда урок закончился и мы вышли из класса.

— Так на учёбе, у них сегодня семь уроков, если я ничего не перепутал…

Забывая про мою амнезию, говорил Эдик не всегда понятные мне вещи, но суть я уловил — будучи дочерью какого-то влиятельного типа, Ирина училась в «А» классе вместе с другими детьми влиятельных людей, и увидеть её можно лишь после занятий.

В отличии от нашего «простолюдинского», народу в её классе было не так много, и те балбесы которых я побил, оказались её одноклассниками. Наверняка будь на их месте кто-нибудь из «бэшек», такого кипиша не подняли бы, а тут нельзя, как же, белую кость тронули… Вот только почему директор не стал подписывать приказ?

Эдик по этому поводу ничего внятного сказать не мог, поэтому приходилось только гадать.