Белозёров поднял взгляд:

— Зачем ему песок и глина?

— Не знаю, господин.

Тишина. Белозёров смотрел в пламя свечи, обдумывая информацию, затем медленно выпрямился:

— Ярмарка. Он готовится к Зимней Ярмарке.

— Вероятно, господин.

Белозёров повернулся к окну. За стеклом падал снег, укрывая город белым покрывалом.

— Я не понимаю его замысла, — произнес он вполголоса. — Но вижу активность. Вижу секретность. Решил побрыкаться, значит?

Он развернулся к агенту:

— Сделайте так, чтобы он больше не мог брыкаться. Мне на Ярмарке сюрпризы не нужны.

Глава 25

Ночь выдалась морозной и тихой. Во дворе горели пара фонарей — их пламя дрожало на ветру, отбрасывая прыгающие тени на стены дома. Я стоял посреди двора и смотрел, как Сидор и Степан разгружают детали с телеги.

Жаровню. Массивную, из толстого железа, с решеткой сверху и ножками снизу. Сидор поставил ее на снег с глухим стуком.

— Вот твоя красавица, — сказал он, вытирая руки о фартук. — Два дня почти не спал, но сделал. Как просил — железо толстое, жар держать будет долго.

Я присел рядом, провел рукой по холодному металлу. Ровные швы, прочные ножки, решетка с мелкими прутьями. Идеально.

— Отличная работа, Сидор.

Кузнец усмехнулся:

— Гильдия обосрется, когда увидит это чудо на площади.

Степан тем временем снимал с телеги деревянную раму — платформу на крепких колесах. Доски были толстые, хорошо подогнанные, поперечные балки усилены железными скобами. По бокам — два ящика для припасов.

— Держать будет, — сказал Степан, похлопав по раме. — Колеса от старой купеческой повозки — крепкие, не развалятся.

Я кивнул:

— Спасибо. Давайте собирать.

Матвей, Тимка и несколько старших ребят уже ждали. Мы начали сборку. Сначала установили раму на ровном месте. Потом осторожно подняли жаровню — вчетвером, с трудом — и поставили ее в центр платформы.

— Держи, держи! — выдохнул Матвей, упираясь плечом.

Жаровня встала на место. Сидор закрепил ее к раме, чтобы не сдвинулась.

Теперь самое важное — изоляция. Я достал из сарая мешки с песком, глиной и вытащил из дома большую кадку с водой.

— Тимка, Матвей, помогайте, — сказал я, высыпая глину в кадку. — Нужно сделать раствор.

Мы добавили воды, начали мешать. Глина постепенно превращалась в густую, вязкую массу. Я добавил песок — для прочности.

— Зачем это? — спросил Тимка, помешивая палкой.

— Чтобы рама не загорелась, — коротко ответил я. — Жаровня будет раскаленной. Без изоляции дерево вспыхнет за минуту. Этот раствор — огнеупорный. Как в печах.

Когда раствор был готов, мы начали обмазывать деревянную раму под жаровней. Толстым слоем, тщательно, заполняя все щели. Холодная глина липла к рукам, но мы работали быстро.

Потом я взял листы толстой кожи и уложил их поверх глиняного слоя — еще один барьер между жаром и деревом.

Когда закончили, я отошел на шаг и посмотрел на результат.

Передо мной стояла моя «боевая колесница» — грубая, тяжелая, но функциональная. Платформа на колесах. Жаровня в центре. Ящики по бокам для припасов. Все, что нужно для уличной кухни.

Варя вышла из дома с фонарем в руке. Остановилась, увидев конструкцию. Медленно обошла ее вокруг, разглядывая.

— Это… это твоя мобильная кухня? — тихо спросила она.

— Да, — кивнул я. — Я думаю, тут никто не видел ничего подобного.

Маша выскочила из дома, укутанная в платок. Подбежала, уставилась на колесницу широко раскрытыми глазами:

— Ого! Это что, телега с печкой?

— Что-то вроде того, — усмехнулся я.