Ломов покраснел до корней волос. Жена вцепилась ему в руку и смотрела на посадника круглыми глазами.

Михаил Игнатьевич помолчал, разглядывая своего капитана.

— Пожалуй, вы правы, Глеб Дмитриевич, — сказал он наконец. — Давно пора было. Капитан Ломов!

Ломов вскочил, вытянулся по стойке смирно.

— Слушаю, ваше сиятельство!

— С завтрашнего дня вы — начальник городской стражи. Оклад удвоить. Приказ подготовлю утром.

Зал охнул. Жена Ломова прижала ладони к лицу. Сам Ломов стоял как громом поражённый.

— Служу городу, ваше сиятельство, — выдавил он наконец.

— Вот это по-нашему! — заревел Елизаров. — За нового начальника стражи! Выпьем!

Бокалы взлетели вверх. Ломов всё ещё стоял столбом, пока жена не дёрнула его за рукав и не усадила обратно.

— Заслужил, — сказал Угрюмый негромко. — Давно заслужил.

Я смотрел на это со стороны, от стены. Хороший поворот. Ломов в должности начальника стражи — это порядок в городе, а порядок в городе — это спокойствие для моего дела.

— А что же наш хозяин молчит? — Зотова повернулась ко мне. — Александр, мы тут ваши подвиги обсуждаем, а вы в тени прячетесь.

— Я не прячусь, Аглая Павловна. Я слежу, чтобы на кухне и в зале всё было в порядке.

— Скромничает! — Елизаров ткнул в меня пальцем. — Скромничает, зараза! Сам всё это устроил, а теперь — я просто повар, мечом махать не умею!

Он встал, покачнулся — вино уже давало о себе знать — и поднял бокал.

— Господа! Дамы! Мы тут сидим, едим невиданную еду, пьём доброе вино, слушаем славные истории и всё это — благодаря одному человеку!

Он повернулся ко мне.

— Сашка! Ты не просто повар. Ты — Дракон! Построил логово посреди вражьей земли, отбился от сотни бандитов, накормил лучших людей города так, что они руками жрут и не стесняются! За такого человека грех не выпить!

Он вскинул бокал ещё выше.

— За Дракона! За Веверина!

— За Дракона! — подхватил Ярослав.

— За Веверина! — это уже Щука, с другого конца зала.

Зал поднялся. Все — от Зотовой до жены ювелира, от посадника до последнего приказчика. Встали и подняли бокалы.

— За Дракона!

Я поклонился коротко, сдержанно. Не надо суетиться, не надо расплываться в улыбке. Дракон не виляет хвостом.

— Благодарю, господа. Вы слишком добры ко мне.

— Мы справедливы! — не унимался Елизаров. — Пьём!

Выпили.

Я ощутил взгляд Екатерины через зал. Она смотрела на меня с тем же выражением, что и раньше, только теперь в нем было что-то похожее на восхищение.

И в этот момент, когда гул начал стихать, со своего места поднялся княжич Ярослав. Просто встал, но когда такие люди встают, остальные замолкают рефлекторно.

Тишина расползлась по залу волной. Елизаров поперхнулся на полуслове, Посадник отставил бокал. Ярослав обвел собравшихся тяжелым, совсем не мальчишеским взглядом.

— Хороший тост, — произнёс он негромко. — За Дракона. Это верно. Но вы упускаете суть, господа.

Он повернулся ко мне и поднял свой кубок — салют равного равному.

— Дракон — это прозвище для улицы, — сказал Ярослав, чеканя каждое слово. — Но здесь, в этом кругу, должно звучать имя.

Он сделал паузу.

— За Боярина Александра Веверина.

Глава 23

Новость о боярстве разнеслась по залу как пожар.