И доктор Лондон никогда не возвращался без нужных доказательств; он изобличал пороки, он вытаскивал на свет старые скандалы, а если ему не удавалось разыскать подходящего скандала, чтобы порадовать своего хозяина, он пускал в ход свой изобретательный ум и придумывал его.

Более того, доктор Лондон искал случая продемонстрировать епископу свою преданность. Поскольку он был человеком Кромвеля, то не мог с легкостью стать человеком Гардинера. В те опасные времена всякий человек должен был держаться чьей-то стороны, и доктор Лондон дал понять епископу, что хотел бы, чтобы его знали как доброго католика.

Доктор Лондон был мудр. Он думал о будущем. Король болен, сын его слишком слаб здоровьем, и католичка Мария ждет своей очереди, чтобы занять трон. Доктор Лондон, как и Гардинер, понимал, что возвращение власти Рима не за горами. Он не хотел сгореть на костре в Смитфилде.

Епископ был уверен, что такой человек будет рыть землю, чтобы выполнить его приказ.

— Доктор Лондон, у меня для вас есть работа. Вы дали мне понять, что хотите продвинуться по службе. Вы поклялись в верности мне и пашей религии. Настало время доказать это.

— Я весь к вашим услугам, милорд.

— Задание, которое я хочу поручить вам, мой дорогой доктор Лондон, заключается в том, чтобы выявить еретиков в Виндзоре.

— Их здесь множество, сэр. Множество.

— Увы, это правда. Король велел мне отдать их под суд. Кого вы подозреваете в ереси?

— Есть у нас один священник, Энтони Пирсон. Я записывал его высказывания во время проповеди. Того, что я записал, достаточно, чтобы послать ого на виселицу.

— Быть может, обыск в его доме подскажет нам имена других.

— Не сомневаюсь в этом.

— Так сделайте это, доктор. Я уверен, что вы отыщете улики против этих злодеев.

— Но, милорд, я слыхал, что этим людям помогает кое-кто при дворе.

Епископ кивнул.

— До поры до времени будем заниматься стадом. Вожака подстрелим позже.

Глаза доктора сверкнули — он все понял. Перед ним открывалось блестящее будущее. Это было только начало. Он выполнит первое задание и получит новое, гораздо более важное. Именно об этом и говорил ему епископ, всемогущий епископ.

— Сколько еретиков я должен поймать, милорд?

— Не очень много. Ну, скажем... четырех. Все они должны быть простолюдинами. Двор пока не трогать. Начнем с отца Пирсона и посмотрим, куда это пас приведет.

Доктор с поклоном вышел из комнаты епископа и тут же отправился выполнять задание. Выйдя из Виндзорского замка, Джон Марбек тихонько напевал себе под нос. Это был замечательный вечер, вечер необыкновенного успеха — сам король позвал его, чтобы выразить свое удовольствие.

Джон Марбек был простым человеком, глубоко религиозным, верившим в идеалы. Он не стремился ни к славе, ни к карьере при дворе — он мечтал только о том, чтобы сделать Библию доступной для всех его соотечественников.

У него в Виндзоре было много друзей, чьи идеалы совпадали с его идеалами; он встречался с ними, выполнял свои обязанности в церкви и время от времени посещал собрания в домах друзей; бывало, что и они приходили к нему. Во время своих собраний они с жаром обсуждали одну тему — религию.

Каждый из них хотел сделать что-нибудь, чтобы помочь другим познать великую Истину, которую, как им казалось, они открыли.

Пирсон говорил об этом в своих проповедях; ему вторил Генри Филмер, монах, который, будучи изгнанным из своего монастыря, заинтересовался новым учением и стал викарием в Виндзоре.

Марбека познакомил с ним его друг Роберт Тествуд, талантливый музыкант и регент хора, в котором пел Марбек, и Марбек с большой радостью показал им свой труд, над которым он просиживал дни и ночи.

— Я работаю над своим «Конкордансом», — сообщил он своим новым друзьям, — чтобы людям легче было понять Библию.