- Разве при советской власти какие-то нации пользовались преимуществом? К примеру, мы, русские, разве жили лучше молдаван? И разве молдаване не сами управляли своей республикой?

- Непростой вопрос, и объяснить ныне народу, кто куда тянет, невозможно - авторитет компартии упал. Нам не верят.

- В чем вы видите причину утраты авторитета компартии?

Кочур нервно побарабанил пальцами по столу, усмехнулся.

- Авторитет, как и платье, требует безукоризненной чистоты и прочности.

- Особенно у наших вождей, - вставил я.

- Совершенно верно, - согласно кивнул Кочур.

- Для вас, товарищ Кочур, не ново, что в средствах массовой информации усиленно муссируются слухи, что партийная казна уплывает за границу, что некоторые партийные деятели прикарманивают денежки и готовятся отправиться за ними. Вы ведаете партийной казной. Как обстоят дела у вас?

Я смотрел в лицо партийного босса и видел как оно мрачнеет, становится суровым и жестким, словно прежнюю теплоту сдувает кондиционером, бесшумно нагнетающим прохладный воздух. Глаза чуть прищурились, прожигали меня негодованием и злостью. Прежнее мое мнение относительно его честности стало таять.

- Это тоже интересует читателей "Красной звезды" или только специального корреспондента, надеящегося завоевать популярность жареными фактами? - Кочур не скрывал сарказма.

- Популярность ныне нужна тем, кто борется за власть. Задача журналистов - правильно освещать события и факты, чтобы народ верно ориентировался и не ошибся в выборе своих лидеров. Вы затрудняетесь ответить на мой вопрос или не желаете?

- Вы коммунист?

- Да. И выходить из партии не собираюсь.

Тогда должны понимать, что есть такие вопросы, которые не подлежат обсуждению.

- И все-таки. Вы отправили в швейцарский банк триста миллионов вот по этому счету? - Я положил перед ним листок с номером.

Кочур взял бумажку и долго вертел в руках. Молчал, стараясь скрыть удивление, но пауза говорила о том, что он ошарашен. Наконец, справился с замешательством и раздраженно спросил:

- Почему вы решили, что это мой счет и я использую деньги на собственные нужды?

- Я ничего не решил. Меня интересуют только факты.

- Вы намерены их опубликовать?

- Если вы не опровергните их, - я сделал паузу, давая ему время на раздумье. Он молчал. - Или примите наши условия, - заключил я.

Снова наши взгляды скрестились, взгляды ярых противников, решивших биться до последнего; выжидающих, кто первый сделает ошибку, чтобы нанести смертельный удар.

- Я слушаю ваши условия, - не выдержал первым Кочур.

Я положил перед ним другую бумажку с другими цифрами.

- Перевести в тот же банк на этот счет семьсот тысяч.

Кочур повертел бумажку в руках.

- Это счет "Красной звезды"?

- Нет. И не мой, разумеется.

- Я так и думал. - Кочур встал и в задумчивости прошелся у стола. Остановился напротив меня. - Вот что, молодой человек. Передайте тому, кто вас послал, что ни копейки он не получит, даже если вы опубликуете свою стряпню в "Правде" или в "Ньюйорк-Таймс". - Он решительно прихлопнул сильной рукой по столу, ставя точку в нашем интервью и давая понять, что аудиенция закончена.

Анвар выключил диктофон, и я, поблагодарив партийного босса, поднялся. Еще раз окинул взглядом его крепкую фигуру, волевое лицо и снова проникся к нему симпатией и уважением...

Вышло по моему. Хотя так оно зачастую и бывает: любые гениальные планы осуществляются далеко не так, как бы хотелось. Потерпела фиаско хитрейшего президента спортивной ассоциации господина Петрунеску. Какой очередной ход сделает он?..

- Хреново, - сказал Анвар, садясь в машину. - Шеф будет недоволен.

Еще бы! Хотя Компартия Молдовы по существу прекратила свою деятельность, сил у неё осталось предостаточно, чтобы нажать на правительство и справиться с шантажистами.