— А на кого ее уронить?

— На голландцев. Только не на дом Оранских, он нам еще нужен. Лучше вообще обезличено как-то на Голландию. Что, де, в качестве мести Карлу за разграбление, выкрали из его личного архива тетрадь. И предали огласке.

— Сделаю, сир. — с предвкушающим лицом произнес Кольбер. — Но вы не боитесь, что эта тетрадь ударит по Бурбонам?

— Пока то, что я прочитал, указывает на Бурбонов как на самый благополучный дом. На фоне всех остальных. А вот Габсбурги… он их натурально уничтожает. Даже не представляю, как им после всего этого получится отмыться.

— А остальные дома?

— Пускай пеняют на Карла, — пожал плечами Людовик. — И не забудь про другие тетради.

— Боюсь, что миллиона может оказаться недостаточно. Принц Алекс жаден.

— Поговори с ними. Мне кажется, что получение этих документов в интересах Франции и королевского дома. Если захочет больше денег — приходи ко мне. Подумаем.

— Да, сир. — кивнул министр.

— И не медли с этой тетрадью. — И, хлопнув рукой по ней, спросил: — Эта единственная копия?

— Черновики перевода у меня сохранились.

— Тогда эта остается у меня. А ты из черновиков восстанови и предавай огласке. Все. Ступай. Мне нужно подумать…

* * *

Алексей устало потер лицо.

Хотелось спать.

Но работа сама себя не сделает.

Он снова стал зашиваться. Как тогда, на первой волне поручений отца. Разгреб их. Создал рабочие группы по каждому вопросу. И просто их курировал. Вмешиваясь и в ручном режиме управляя только эпизодически.

Теперь этих групп стало много.

Слишком много.

И он снова начал крайне уставать. Только для того, чтобы прочитать все те бумажки, что к нему поступали, требовалось время. Много времени. А еще их нужно было обдумать. Как минимум.

Время.

Время.

Время.

В сутках, к сожалению, всего двадцать четыре часа. А он у себя был один. И производительность единственного человека, пусть и привыкшего к аналитической работе, имела свои пределы. Особенно в свете того, что решать ему приходилось совершенно непривычные для него задачи.

А значит, что? Правильно. Учиться.

Много учиться.

На систематическое образование уже времени не хватало. Так что он оставил только один иностранный язык и чуть-чуть музыки. Сидел — клавиши давил местного варианта пианино под надзором наставника. Да и то — больше для того, чтобы сменить картинку… отвлечься… не сойти с ума от перегрузки.

Требовалось снова что-то делать.

Срочно.

Создавать аппарат… нормальный, рабочий аппарат управления. Для которого, впрочем, людей не было совершенно подготовленных должным образом. Да и местные совершенно не привыкли к таким темпам. Единицы были способны трудиться с той же нагрузкой, что и царевич.

Если не считать деятельности Миледи и Ромодановского, отвечавшего за подготовку войск в Москве, все его дела сводились к нескольким систематическим кладам. Этаким, взаимосвязанным и взаимозависимым группам.

Самыми важными, конечно, были Каширские заводы Льва Кирилловича, которые ударными темпами развивались, перестраивались и расширялись. В связи с чем формировался этаких металлургический комбинат, покамест состоящий из тех заводов.

Во главе угла тут, конечно, стояла переделка чугуна в железо в пудлинговых печах, тигельная выплавка стали, а также первичный прокат в листы и пруты всего объема продуктов пудлингования. Само по себе сие дело выглядело бесценным.