Изменить размер шрифта - +
Они точно выбрали время – в день выборов уже никто не будет разбираться что и как… Пропал, да и ладно. Кого будет интересовать проигравший кандидат. Кандидат без партии и орды прилипал. Вон и рокот их вертолета становится все четче – разошлись не на шутку. По лестнице в парадном затопали кованые ботинки. Я вижу на дисплее все это. Пусть они втянутся поглубже в дом. Эх, жахнуть бы сейчас всей мощью орбитальных лазеров… Нельзя. Да и не ведают они, что творят. Ситуация под полным контролем мейнфрейма, датчики-энтрудеры – готовы. Мельком на небо – замечаю в вышине два дрона. Они нерасторопны и вряд ли помогут мне, их задача – сбор данных. Боевая сфера тоже где-то рядом. Старая серая крыса, хозяйка чердака, осуждающе смотрит на меня из глубины. Все – три, два, пошел…

Сумбурный спуск по стене, кросс через скверик… Под жутковатую поддержку зеленых вспышек с орбиты.

Правильно, программа не предусматривала ничьей смерти. Только активная защита, отсечение преследователей. Вперед, мимо кабминовского здания-монстра, мимо Мариинки, к заросшему кустами заветному спуску с кручи, о котором уже никто не помнит. Ох, давно я бегал кроссы, и никогда – спасая жизнь. Вперед, хекая и уже прихрамывая, но все-таки рассеивая за собой фонтаны огня, парализующие сознание своей неожиданностью. Так, здесь спешить не надо… Осторожный спуск, и я на шоссе, где ждет меня заранее припаркованный ситроен. Быстро, быстро к убежищу. За десять минут я успею домчаться до Владимирской горки, там проще. Как бы не так, наверное, они уже вычислили мой отчаянный пробег. По рокоту – это не обычная стрекоза, что-то покруче. Запрос на опознание – тяжко… В небе две «Черные касатки» – злые гении российского вертолетостроения. По шоссе – шестерка новейших мерсов, оснащенных непревзойденными ярославскими моторами. Обкладывают. Хорошо хоть, они мне не наперерез идут. Ну ладно – сами напросились. Уже входя в безумный поворот под Чертов мостик, я в зеркало вижу, что «Касатки», как кленовые семена, тихо опадают на землю, а мерсы дружно полыхают, притормозив на мгновение и навсегда завязнув на неожиданном вираже.

Вот он лаз, на горке, но входить нельзя. Никто не должен догадаться. Там, у лаза, меня ждет завернутый в холст последний довод.

Говорят, что если стреляешь и видишь полет пули, то точно – не попал. Вздрагивание СКСа в руках, не отдача, именно вздрагивание. На правом глазу прилепленная скотчем бумажка. Помню, когда впервые я сделал так, все смеялись, мол, заболел. Но вот уже четвертый час, патрон за патроном я разряжаю его со склона горки. Старый СКС, самозарядный карабин Симонова. Номер РО404. Двадцать пять лет назад я подобрал его под свою руку и глаз… Это была первая проверка и для комаров-энтрудеров, и для программы выбора решений. Они справились прекрасно. Нашли не только дело в столе давно уволенного следователя – о хищении с подмосковной учебки 03 054, но и смогли довести расследование до конца. Лежал карабин в сейфе Рузской милиции как вещдок кражи из в.ч. Его мне оттуда ло DHL отправили. Обеспечить прохождение посылки было совсем просто. За двадцать пять лет даже моя роспись, нацарапанная на прикладе, не стерлась. Дембельская шутка… И вот – мне надо продержаться еще двадцать минут до объявления результатов выборов. И нельзя применить ничего посерьезнее с орбиты, могут отменить выборы и объявить чрезвычайное положение. Вот и хлопаю старым карабином на вяло наседающую гвардию. Никто не хочет умирать… Тем более слухи уже ползут… Пятнадцать минут, десять… Все – выпуск новостей (в ухе радио). С большим отрывом в первом туре победил… Все, победа!!! Можно и мейнфрейм попросить о помощи. Но не надо. Видно, как гвардейцы ломают папахи и падают на колени. Только колоколов с Софии не хватает. В небе вдруг откуда ни возьмись кукурузник, тянущий мой портрет.

Быстрый переход