В минуты полной сытости и относительного покоя эмигранты редко испытывают чувство ностальгии, а чаще некое внутреннее превосходство над теми, оставшимися за спиной. И так не хочется поворачивать голову, которая удобно покоится на подголовнике мягкого кресла. Советские эмигранты в первые годы жизни хотят как можно быстрее стать неотличимыми от аборигенов и всячески скрывают страну, из которой прибыли. А уж общение с недавними соотечественниками, прибывающими по временным визам, повергает их в раздражительность и крайнее презрение. Но, как подсказывает история, раковая ностальгия привита ко всем русским при рождении, и даже никуда не выезжая, русские страдают от этой болезни, как бы парадоксально это ни звучало. Долго может продолжаться инкубационный период в самой распрекрасной стране, но тем страшнее и мучительней метастазы, которые поражают душу — главный орган русских людей.

Нил как раз и пребывал в покойном и сытом состоянии. Алекс, расположившись напротив, заговорил первым:

— Любая игра выявляет человеческую сущность, особенно это заметно у людей скрытных, нордических. Это мои наблюдения за долгий период увлечения шахматами. Обостренно проявляются слабости и даже пороки: жадность, глупость, злоба. И при этом противник может быть крайне умен и коварен в игре. Я люблю партнеров не на одну, а на несколько партий. Бывает, что с первого раза человек играет просто так, не выкладываясь полностью, и только со временем, когда игроки становятся настоящими партнерами, начинается настоящая игра, та, от которой можно получить истинное наслаждение. Вот вы, например, поначалу играли только из вежливости, и это тоже приятно, но потом, я заметил, игра стала увлекать вас, вести за собой. Вы даже думать стали иначе, глубже. Надеюсь, вас не обижают мои наблюдения?

— Нет, конечно, тем более, что я полностью с вами согласен. Вот только я не умею пока одновременно анализировать партнера и следить за игрой. Обычно я выбираю игру, а если следить за партнером, то непременно проиграю. Да и практики у меня мало.

— О да, практика очень важна в этой умной игре, но и она далеко не является определяющей. Это волшебство требует таланта и ума, а великие шахматисты — настоящие колдуны. Их сражения — это сражение неведомых нам сил… Так начнем, а то, что-то боюсь, Доминик не даст нам время на вторую партию. Сегодня для вас будет небольшой сюрприз.

Полковник встал и направился к массивному письменному столу. Взяв в руки небольшую коробочку, он, как показалось Нилу, нажал на нее, и столешница перед Нилом медленно перевернулась, на ней как приклеенные были расставлены фигуры из кости, все на своих местах.

— Прошу! Сегодня вы начинаете с белых, — с нескрываемым чувством торжества от произведенного эффекта произнес Алекс.

Когда Нил дотронулся до фигуры, она легко оторвалась от шахматных клеток.

— Вы просто фокусник, даже невозможно представить, как это все происходит. Хотя моя бабушка была замужем за настоящим иллюзионистом, в свое время популярным в узком кругу. Но я уже не застал его. Жаль, а то бы он передал мне по наследству тайны своего искусства, и я непременно разгадал бы, в чем тут ваш секрет.

— Разгадав тайну, далеко не всегда человек получает удовлетворение. Куда интереснее процесс разгадывания. Главное в жизни процесс, а получение результата — это хоть и маленькая, но смерть, так не будем ее торопить.

Нил опять проиграл, но на этот раз не так быстро.

— А вы неплохо играете, молодой человек! Чувствуется, что практики маловато, если вам пристальнее позаниматься, будет толк, будет. — Трубка Бажана источала превосходный аромат. — Не скрою, были моменты, которые меня заставили задуматься, а это дорогого стоит.