Одну вещь я ещё не пробовал. Если немного изловчиться, может сработать.

Я махнул на руны на дверном проёме, магически запирая дверь. Затем я снял рубашку и начертил Кано. Руна засияла на моей груди, и на кончиках моих пальцев тут же вспыхнуло пламя. Я вытянул руки перед собой, и огонь затрепетал на ладонях, на запястьях. Жар согрел лицо.

Я сниму этот чёртов ободок по плохому.

Я поднял руки к голове, и шлем начал гудеть, вибрируя злобной магией. Я заскрежетал зубами. Боль будет чрезвычайно сильной, но надо попытаться. Как только я расплавлю металл, его сила погаснет, и я буду свободен. Затем я спасу Али и стану королём, которым мне суждено быть.

Я подвинул пылающие пальцы ближе к шлему.

Разряд магии шарахнул по мне без предупреждения, словно гигантская рука стиснула череп. Моё тело завибрировало от боли, все мышцы напряглись.

В воздухе запахло озоном; на языке я ощущал вкус бензина. Но хуже всего был голос, колоколом звеневший в моей голове – голос Горма, повторявший слова клятвы, которую я ему дал.

«Я вверяю мою жизнь, мои амбиции…»

Клятвы можно давать, но их также можно нарушать. Это преступление против богов, но теперь они мертвы. И жизнь Али для меня важнее клятвы.

Я стал раз за разом напевать Кано. Магия хлынула из меня, руки полыхали как солнце. Фокус сводился к тому, чтобы расплавить шлем, не дотрагиваясь до него.

Второй разряд магии ударил меня между глаз, прямо в центр лобной доли. Моя комната исчезла во вспышке испепеляющей агонии. Волны боли заставили мои мышцы сокращаться.

Надо мной стояли подрагивающие фигуры, мерцающие как пустынные миражи. Горм и Ревна. Моя сестра тянулась ко мне, пытаясь погладить мою грудь.

«Ты навеки связан со мной»,  – прошептала она.

Я прижал ладони к короне.

«Я освобожусь».

Боль окутала меня, вибрациями прокатываясь по конечностям, заставляя мышцы сокращаться, пока всё моё тело горело. Я не сомневался, что плаваю под поверхностью солнца. Агония раздирала моё сознание на куски, пока единственной связной мыслью в голове не осталась Али.

Затем боль утихла, и я открыл глаза.

Я лежал на каменном полу своей комнаты. Руна на моей груди сделалась чёрной и дымилась. Я втянул несколько глубоких хриплых вдохов. Постепенно картинка перед глазами прояснилась.

Я поднял одну руку. От кончиков пальцев поднимался дым.

Сработало? Пошатываясь, я встал на ноги и подошёл к зеркалу.

Мои ключицы обгорели, волосы опалились, но на голове… сияющий, металлический, абсолютно невредимый… оставался Шлем Ужаса.

Вот только… теперь он ощущался чуточку слабее. Я не снял его, и он всё ещё контролировал меня. Но я был уверен, что повредил его силу.

И каждый колдун знал, что у любого заклинания есть слабость. Фатальный изъян.

Сейчас я как никогда был уверен, что найду способ избавить себя от шлема. Это моя судьба.

***

Бум. Бум. Бум.

Кто то стучал в мою дверь. В такой час это непременно окажется охранник с требованием от моего отца. Затем в голову пришла другая мысль – мог ли шлем предупредить отца, что я сумел его повредить?

Я натянул рубашку, прикрыв дымящуюся руну на груди, и пошёл к двери. Когда я приоткрыл её, миниатюрная фигура в плаще проскользнула мимо меня в мою комнату.

– Ты не можешь заходить сюда… – начал я. Затем фигура развернулась, и я ахнул.

Это невозможно. И всё же это случилось. Этот изящный подбородок, мягкие губы, серебристые волосы, выглядывавшие из под капюшона, ярко серебристые глаза. Моё сердце ударилось о рёбра.

Али пришла ко мне.

– Как ты…

– Ш ш ш ш ш, – она поднесла палец к губам, затем бросилась ко мне.

Я обхватил руками её миниатюрное тело, положив одну руку на её поясницу, а другой ладонью прижав её голову к моей груди.