– Но? Простите мне мое легкое нетерпение, прошу. Просто мы оба знаем, какие интонации указывают на неизменное «но» в разговоре. И любые хорошие новости в этом контексте – лишь попытка разбавить плохие.

Администратор не стал спорить и указывать на то, что ее реакция подозрительно похожа на эмоциональную. Он лишь тяжело вздохнул:

– К сожалению, вы правы. Майрон стабилен – но травма головного мозга оказалась слишком тяжела. Пока мы вынуждены держать его в искусственной коме. Это не означает приговор, просто быстрого решения уже не будет, быстрые не помогли. Речь сейчас идет не о том, чтобы сохранить за ним возможность использовать телекинез. Мы не знаем, как привести его мозг в состояние, пригодное для полноценной жизни.

– Я успела изучить травму, пока мы были в дороге, – указала Лукия. Образы тех часов до сих пор стояли у нее перед глазами. Все: от момента, когда она вытаскивала Рале из-под обломков, до того времени, когда у нее появилась возможность смыть с себя его кровь. – Я изначально подозревала, что обычная медицина не справится. Но что же хилеры?

– У хилеров сейчас свои трудности.

– Я знаю про смерть номера 2. Поверьте, для меня это не просто строка в отчете. Но я знаю также и то, что Римильда Фревилл не была единственным сильным хилером на весь космический флот.

– Тут все очень непросто, – вздохнул администратор. – Хилеры получают номера по общему уровню способностей. Но при этом у них, в отличие от других подразделений, сильнее проявляется специализация. Действующий номер 1, например, скорее хилер боевого толка.

– Тот, кто разрабатывает болезни, а не лекарства, – сдержанно улыбнулась Лукия. Ничего веселого в этой улыбке не было.

– Это тоже необходимо. Капитан, поймите… Мозг – сложнейший орган в человеческом теле. Для того, чтобы работать с ним, мало сильных способностей, это не тот орган, который можно вернуть к некому исходному состоянию – и все будет прекрасно. Мозг требует тонкой работы, иначе не восстановятся его функции. Такая работа подразумевает не только предельно высокие способности, но и определенные знания. Ирония в том, что могущественные хилеры не так часто хотят тратить время на получение подобных знаний, они и без того занимают достаточно высокую позицию.

Оценить эту иронию Лукия не могла. И о том, что у Римильды нужные знания как раз были, предпочитала не думать.

– И что теперь? – спросила капитан. – Что ждет Майрона дальше?

– Пока – медицинская кома. Мы сейчас ищем хилера, который возьмется за восстановление мозга.

Администратор не соврал ей, Лукия чувствовала это. Однако и всю правду он не сказал, тут тоже догадаться несложно.

Например, он умолчал о том, что Рале никогда не будет приоритетным пациентом. Слишком сложная у него ситуация, слишком тяжелые травмы… и слишком низкий номер. Возможно, хилер с нужными навыками просто не возьмется за операцию, посчитав, что цель недостаточно важна.

О том, что будет тогда, Лукии и спрашивать не требовалось. Отключение от аппаратов жизнеобеспечения… И подтверждение того, что на Марсе Рале все-таки не выжил, она просто позволила себе обмануться.

Тяжелые мысли вернулись, подкрепленные новыми знаниями. «Северная корона» с каждым днем становилась все более далекой – и уже, пожалуй, потерянной.

* * *

Ансгар Фетъе не хотел тратить время на эту дурацкую церемонию. Никакого практического толка от нее не было, одни лишь сентиментальные сопли, от которых Легиону следовало бы отказаться. Однако руководство решило иначе, а глава научного отдела предпочел не нарываться, на него и так теперь было направлено слишком много косых взглядов.