Она снова кивнула, ни словом не облегчив ему тяжесть ведения беседы.

– Я хотел бы поговорить с вами о смерти маэстро Веллауэра. – Он глянул на другую женщину и добавил: – И с вами тоже, – оставив на усмотрение любой из них сообщить имя этой другой.

– Бретт Линч, – сообщила прима. – Моя подруга и секретарь.

– Имя, по‑видимому, американское, – предположил комиссар, обращаясь к его обладательнице.

– Да, – ответила за нее синьора Петрелли.

– В таком случае, может быть, нам лучше продолжить беседу по‑английски? – предложил он, втайне гордясь легкостью, с какой умел переключаться с одного языка на другой.

– Нам будет проще это сделать на итальянском, – наконец проговорила американка, продемонстрировав идеальное, без тени акцента, владение им. Его реакция, совершенно непроизвольная, не ускользнула от внимания обеих женщин. – Если только вы не предпочитаете говорить по‑венециански, – добавила она, небрежно перейдя на местное наречие, которым тоже владела прекрасно. – Но тогда Флавии будет трудно следить за нашей беседой. – Это была жестокая оплеуха, и Брунетти понял, что нескоро теперь ему захочется снова блеснуть своим английским.

– Тогда давайте по‑итальянски… – Он обернулся к синьоре Петрелли. – Вы не могли бы ответить на несколько вопросов?

– Разумеется, – ответила она. – Не желаете присесть, синьор…

– Брунетти, – подсказал он. – Комиссар полиции.

Этот титул не произвел на певицу особого впечатления.

– Не хотите ли присесть, Dottore  Брунетти?

– Нет, благодарю вас– Он достал записную книжку, вытащил ручку, заложенную между страничек, и приготовился изображать, будто записывает, без чего на самом деле предпочитал обходиться, стремясь во время предварительного опроса дать максимальную свободу глазам и интеллекту.

Дождавшись, пока он снимет с ручки колпачок, синьора Петрелли спросила:

– Что именно вы хотели бы знать?

– Скажите, сегодня вечером вы видели маэстро, говорили с ним? – начал Брунетти и добавил, не дав ей переспросить: – Не считая, конечно, того, что вы видели его со сцены.

– Не дольше, чем нужно, чтобы успеть сказать ему «Buona sera»  при встрече, когда я вошла, и пожелать друг другу «In bоса al lupo» . Вот и все.

– И это был единственный раз, когда вы разговаривали с маэстро?

Прежде чем ответить, она бросила взгляд на другую женщину. Комиссар не сводил взгляда с певицы, так что не знал, что выразило в этот момент лицо той, другой. Пауза затянулась, и он уже решил повторить свой вопрос, когда сопрано наконец ответила:

– Нет, я больше с ним не виделась, – не считая, разумеется, того, что, как вы отметили, я видела его со сцены, – и больше с ним не разговаривала.

– Совсем?

– Совсем, – тотчас же ответила она.

– А в антрактах? Где вы находились?

– Здесь. С синьориной Линч.

– А вы, синьорина Линч? – спросил Брунетти, произнеся ее имя с минимально возможным акцентом, что стоило ему неимоверных усилий. – Где вы находились во время спектакля?

– Здесь, в гримерной – почти все первое действие. В конце спустилась на «Sempre libera» , а потом опять пришла сюда.