Слышен звук открывающейся квартирной двери. Гели замирает у стола. В столовую заглядывает Гитлер в пальто, со снятой шляпой в руке и с портфелем в другой.

– Извините, что опоздал, – говорит он. – Дела задержали. К сожалению, планы несколько изменились, и я должен немедленно выехать в Гамбург. Сейчас за мной заедут. Я обедать не буду – мы закусим по дороге. Остановимся в ближайшую ночь в Нюрнберге. Вернусь после митинга в Гамбурге – не раньше, чем через неделю. Тебя, Гели, извини пожалуйста, не могу в этот раз взять с собой: путь долгий и трудный, погода плохая, а по дороге множество встреч и дел – ничего интересного, сплошная суета.

Обращается к Анне Винтер:

– Анни, соберите, пожалуйста, мои вещи, как обычно.

Та вежливо кивает. Гитлер немного отодвигается от двери, уступая дорогу служанкам, собирающимся выходить с посудой в руках.

Гели в гневе топает ногой:

– Стоило тогда меня вытаскивать в Мюнхен!

Выскакивает из комнаты, чуть не отталкивая и служанок, и Гитлера. Удаляется по коридору, затем хлопает ее дверь.

Снова немая сцена: служанки сочувственно смотрят на Гитлера. Он смущенно улыбается. Анна Винтер нарушает паузу:

– Сейчас немедленно все соберем.

Еще минут через двадцать. Звонок в дверь, слуги выходят в коридор, кто-то из них впускает пришедших.

В квартиру входят фотограф Гитлера Генрих Гоффман (46 лет) и адъютант Юлиус Шауб; фотограф в расстегнутом пальто и в шляпе набекрень, адъютант – без верхней одежды, оба в штатском.

Гитлер, одетый в штатский дорожный костюм, тоже открывает дверь из своего кабинета в коридор. Общая толчея – здороваются и тут же прощаются. Слуги выносят к двери собранный багаж.

Гитлер:

– Шауб, в машине, я вижу, совсем тепло. Прихватите мои пальто, шарф и шляпу с собой, вон они – на вешалке. Гоффман, я сейчас. Зайдите пока ко мне.

Гитлер и Гоффман заходят в кабинет Гитлера.

Шауб снимает с вешалки шарф, засовывает его в рукав висящего там же пальто Гитлера, снимает пальто с вешалки и накидывает себе на плечо. Шляпу Гитлера прихватывает в руку, затем берет в другую один из приготовленных саквояжей. Еще два чемодана или саквояжа берет домоправитель Гитлера Георг Винтер (35 лет). Кто-то из служанок растворяет дверь, и эти двое выходят с багажом из квартиры.

Служанки, выпустив их, замирают в ожидании, но, ничего не дождавшись, разбредаются: Мария Рейхерт – в свою комнату, это – соседняя комната с комнатой Гели; Анни Винтер, жена Георга – на кухню.

В кабинете Гитлер просматривает бумаги и укладывает некоторые в портфель. Одновременно, отвернув лицо от Гоффмана, внимательно прислушивается к тому, что происходит за дверью кабинета.

Снова раскрывается и закрывается входная дверь – это вернулся Винтер, выносивший вещи; он проходит по коридору в свою комнату – и снова тишина.

Гитлер подходит к шкафу, раскрывает дверцу, извлекает лежащий на полке пистолет («Вальтер» калибра 7,65 миллиметров, среднего размера), укладывает его в левый внутренний карман пиджака.

– А где же прекрасная племянница? – игриво спрашивает Гоффман, явно подвыпивший.

– Поссорились как всегда, – как бы неохотно отвечает Гитлер.

Продолжает:

– Видите, даже не выходит попрощаться. Впрочем, я все же загляну к ней. Пойдемте, я сейчас спущусь, подождите меня внизу.

Отдает портфель Гоффману, выходит вместе с ним из кабинета, громко закрывая за собой дверь комнаты.

Они движутся по коридору. Гитлер говорит (немного повышенным голосом):

– Что-то ранняя нынче выдалась зима. Никогда такого не было, чтобы в это время, в сентябре, в Мюнхене был снегопад!..

Доходят до выходной двери. Гитлер любезно выпускает Гоффмана наружу, а сам, не закрывая двери, продолжает говорить:

– Впрочем, мы едем на север, а в Германии на севере всегда теплее, чем на юге!.