Нос и подбородок Гели, ее грудь и все спереди и ниже залито кровью. Гитлер осторожно, продолжая прижимать ее спину к себе и стараясь не запачкаться, опускает ее тело со стула на пол. Стягивает перчатку со своей правой руки, прощупывает пульс у жертвы – и убеждается, что она мертва. Затем выпрямляется и, не сдержавшись, с размаху дважды бьет ногой по лежащему телу. Тяжело дыша, распахивает окно на улицу.

Идет снег – и окна в доме напротив неразличимы и невидимы.

Быстро отдышавшись, Гитлер принюхивается к запахам в комнате, стараясь учуять запах пороховых газов. Одновременно пробегает взглядом по тексту, написанному Гелей – и оставляет бумагу на столе.

Его движения снова легки и стремительны.

Надевает снятую перчатку, поднимает с полу и кладет на стол пишущую ручку.

Затворяет окно на задвижку, оставляя открытую щель. Наклоняется над телом, вглядывается в лицо мертвой, переворачивает – и с силой прижимает голову носом к полу. Затем поднимает с пола пистолет, вкладывает его в правую руку Гели, сжимает ее так, чтобы остались отпечатки ее пальцев, оставляет пистолет в ее руке.

Вновь разгибается, прислушивается к звукам в коридоре; там – тишина.

Хорошо освещенная дневным светом через окна лестница в подъезде Гитлера.

Гоффман ждет внизу, теряя терпение. Раскрывает дверь и выходит на улицу.

Гитлер в комнате Гели. Подходит к двери, в последний раз оглядывается на лежащее тело.

Бесшумно отпирает ключом и отворяет дверь и быстро и внимательно оглядывает коридор. Там – никого. Ключ оставляет вставленным изнутри, но поворачивает в промежуточное состояние: язычок замка – в выдвинутом, но не жестко зафиксированном положении – так же, как и при экспериментах Гитлера за несколько дней до этого.

Гитлер снова стягивает правую перчатку, заталкивает ее в наружный боковой карман пиджака, затем выхватывает из кармана брюк ножичек, раскрывает его, делает еще шаг вперед в коридор, поворачивается к двери лицом, затворяя ее за собой, затем бесшумно запирает дверь тем же способом, что и раньше – придерживая язычок замка лезвием перочинного ножа. Закрывает ножичек, прячет его в карман и вновь оглядывается по сторонам. Все эти операции с дверью занимают совсем немного секунд.

В коридоре по-прежнему никого нет, и Гитлер решительно идет к выходной двери, продолжая имитировать звук походки Гели. Отпирает дверь, выходит, громко захлопнув ее за собою.

Анна и Мария слышат эти звуки.

На лестнице Гитлер заглядывает вниз – Гоффмана не видно. Стягивает левую перчатку, достает из кармана правую, разглядывает их: они перепачканы в крови, слюне и соплях Гели. Засовывает их снова в карманы пиджака. Разглядывает руки, приподнимая по очереди обшлага рукавов: они в царапинах и синяках. Пытается разглядеть, как выглядит спереди его одежда, но это не очень-то удается.

Махнув в досаде рукой, быстро сбегает по лестнице, выходит на улицу. Идет снег.

В машине уже сидят Гоффман и Шауб. Работающий мотор урчит на холостых оборотах. Шофер Юлиус Шрек (33 года) протирает стекла машины снаружи. Он распахивает перед Гитлером заднюю дверь. Гитлер старается отвернуться от Шрека, заглядывает в машину и говорит, поеживаясь:

– Дайте-ка, Шауб, мне все же шарф и пальто. Шляпу не нужно.

Шауб протягивает из машины шарф, затем вылезает с пальто в руках. Гитлер старается отвернуться и от него, закутывается в шарф. Шауб сзади помогает натянуть ему пальто. Гитлер застегивает пальто на все пуговицы, усаживается в машину. Шауб захлопывает за ним дверь снаружи, обходит машину и садится на свое место.