Изменить размер шрифта - +

Белла не обернулась. Она продолжала смотреть вдаль, не обращая внимания на Джессику.

Будь она нормальной, то давно бы прыгала от радости. Может ей стоит задавать вопросы попроще? Ха-ха. Как будто разговариваю с ребенком из детского сада.

- Так он тебе нравится?

Я снова замер. Белла не смотрела на Джессику.

- Да.

- То есть, он тебе действительно нравится?

- Да.

Посмотрите, как она покраснела!

Я видел.

- И насколько он тебе нравится? - потребовала Джессика.

Если бы сейчас кабинет английского вспыхнул пламенем, я бы не заметил.

Лицо Беллы было сейчас ярко красным - я мог почти ощущать тепло от то, что видел в мыслях.

- Очень, даже слишком,- прошептала она. - Намного больше, чем я ему. И я не знаю, что с этим поделать.

Что б меня! Я прослушала что спросил меня мистер Ворнер!

- Эм... какой номер, мистер Ворнер?

Было хорошо, что Джессика не могла больше допрашивать Беллу. Мне нужна была передышка.

Про что вообще сейчас думала эта девушка? Намного больше, чем я ему. Как она могла додуматься до такого? И я не знаю, что с этим поделать. Что это должно было означать? Я не мог найти логического объяснения её словам. В них не было никакого смысла.

Это означало то, что я не мог даже предположить. Очевидные вещи, вещи, наполненные точного и ясного смысла, каким-то необыкновенным образом переплелись и перевернулись с ног на голову в ее странном мозге. Намного больше, чем я ему? Может быть Белла не была правдива в своих словах.

Сжав зубы, я взглянул на часы. Как могли простые минуты казаться такими бесконечно долгими для бессмертного? Где же моё преимущество?

Моя челюсть была стиснута на протяжении всего урока тригонометрии у мистера Ворнера. Я слышал его больше, чем лекцию в собственном классе. Белла и Джессика больше не разговаривали, но Джессика то и дело поглядывала на Беллу, а один раз ее лицо снова стало ярко-алым без видимой на то причины.

Ланч стремительно приближался.

Я не был уверен, что если Джессика задаст какие-нибудь другие вопросы, я дождусь конца урока, но Белла опередила ее.

Как только прозвенел звонок, Белла повернулась к Джессике.

- На английском Майк спросил меня, говорила ли ты что-нибудь про вечер понедельника, - сказала Белла, слегка улыбнувшись. Я понял, что она задумала - нападение - лучшая защита.

- Майк спрашивал про меня?

Удовольствие от этого внезапно сделало мысли Джессики беспечными, более нежными, без привычной глумливости и насмешки.

- Ты шутишь! Что ты ему сказала?

- Сказала, что тебе очень понравилось - и он обрадовался.

- Слово в слово расскажи мне что он сказал, и что ты ему ответила.

Очевидно, это было все, что я смог выудить сегодня из Джессики. Белла улыбалась так, как будто думала точно так же. Как будто она выиграла раунд.

Ну, за ланчем все будет по-другому. Несомненно, я добьюсь гораздо большего успеха в вытягивании из Беллы ответов, чем это вышло у Джессики.

На четвертый час терпеть навязчивые мысли Джессики о Майке Ньютоне становилось все трудней. За последние две недели он стал мне поперек горла. Его счастье в том, что он до сих пор жив.

Я равнодушно прошел через спортзал вместе с Элис, мы всегда шли этой дорогой, когда наставало время для урока физкультуры с людьми. Разумеется, мы с ней играли за одну команду. Это был первый день игры в бадминтон. Скучающе вздохнув, и взмахнув ракеткой, я медленно послал волан в другой конец зала. Лорен Мэллори, которая была в другой команде, промахнулась. Элис вертела своей ракеткой словно жезлом и смотрела в потолок.

Мы все ненавидели физкультуру, особенно Эмметт. Существование игр, подобных бадминтону, было оскорблением его личной философии. Физкультура означала, что сегодня день хуже, чем обычно - я ощущал себя таким же раздраженным, каким обычно был Эмметт.

Быстрый переход