Он не умер.

Доктор перенес его в другую комнату, решила она. Наверное, там и Михаил. Соломинка, за которую она ухватилась.

Она вышла из комнаты и еще раз обернулась.

— Я сейчас вернусь, — сказала она. — И приведу твоих братиков. Рафаила и Михаила. Я схожу за ними.

Ею управляли надежда и отчаяние. Ярость. И все больше и больше ненависть. К мужчине, по чьей вине все это произошло. И который никак не унимается.

Она нашла его в приемной. Он стоял к ней спиной. И мыл руки.

— Где они?

Голос стал хриплым. Женщина давно ничего не пила. Она потеряла счет времени. Не знала, как долго отсутствовала.

Доктор оглянулся через плечо, продолжая мыть руки. Потом закрыл кран.

— Где они? Где Михаил и Рафаил? Они не умерли. Я знаю. Они живы.

Он потянулся за полотенцем и стал тщательно вытирать руки. Сверху, снизу, палец за пальцем, между пальцами.

Она быстро огляделась. Ее взгляд упал на смотровое гинекологическое кресло. И снова будто кто-то ударил ее ножом в живот. Словно желая еще больше подпитать свою ненависть, она коснулась пальцами выпуклого шрама. Сквозь ткань на блузке она почувствовала его как укол шипа. Каждый шов был шипом, коловшим ее. Сорок восемь швов. Она часто их пересчитывала.

— Где они? — настойчиво спросила она.

Доктор повесил полотенце на место.

— Они мертвы, — сказал он. — Они оба мертвы.

Он даже не взглянул на нее.

— Вы лжете. Уже в который раз вы мне лжете.

Он громко шмыгнул носом и покачал головой.

— Вы хотите их видеть? Тогда вы мне поверите? Если увидите?

Она не ожидала, что он так быстро сдастся. И все-таки кивнула:

— Я хочу их видеть. Сейчас. Немедленно.

Она с трудом могла дышать.

— Я покажу их вам. Пойдемте.

Он прошел к двери за письменным столом, открыл ее и исчез в задней комнате.

Она немного замешкалась. Она представила себе, что сейчас увидит. Мальчики будут лежать на больничной койке, возможно, они будут под капельницами и в кислородных масках. А вокруг, скорее всего, будет наставлено много медицинских аппаратов. Скорее всего. К этому она готовилась. К такой картине. И вошла в комнату.

Как настоящие братья, они были рядом. Он поставил их рядом на пустой стол посередине комнаты и отошел на шаг назад, чтобы ей было видно.

Они парили. Согнув спины, опустив головы, закрыв глаза и сжав кулачки, они парили в воде. Два огромных стеклянных сосуда, в каждом из них — одно тельце.

Ей как будто перекрыли воздух. Женщина могла только выдыхать. Короткими рывками. Не могла вымолвить ни слова. Она даже не могла отвести взгляд от того, что стояло на столе.

Она пошатнулась и ухватилась за шкаф позади себя, опрокинув металлический лоток. Звук испугал и отрезвил ее. Как будто прозвучал откуда-то извне. Как будто она спала, а в это время что-то упало. Но она не проснулась. Ведь она не спала. И голос, который донесся до нее, тоже был настоящим. Без интонаций, без эмоций, но все равно настоящий:

— Видите, они мертвы. Я не лгал.

Если бы он промолчал, если бы он ничего не сказал, она, возможно, ушла бы. Очень далеко. И навсегда. Она увидела на шкафу скальпель. Не могла не заметить его и не могла промахнуться. В каждом лотке, во всех лотках лежали скальпели, ножницы и иглы. Женщина взяла один скальпель, замахнулась и бросилась на доктора. Она не выдержала. У нее не хватило сил. Она нанесла удар. Ее рука описала широкую дугу сверху вниз, и скальпель ударил его в бок, легко прорезал ткань пиджака и рубашки и глубоко вошел в тело.

Глава 9

Пастор Кайзергрубер уже дважды заходил к доктору Хоппе с бутылочкой освященного масла.