Дженни позвала меня, и я подошёл к двери. Они с Бертом стояли в офицерской кают-компании.

— Смотри, — сказала Дженни, когда я переступил порог, и указала на стол. Он был накрыт на одного человека. На подносе лежало всё необходимое для чаепития — сухари, олеомаргарин, банка паштета. Тут же стояла керосиновая лампа.

— Как будто тут кто-то живёт, — проговорила Дженни. — А вот и примус. И фуфайка на спинке стула. По-моему, лазить по заброшенным судам — занятие не из приятных. Так и кажется, что на борту есть кто-то живой. Помню, как в детстве я бегала по строящемуся сухогрузу на клайдской верфи. Такого страху натерпелась… Я подошёл к столу. В кувшинчике было молоко. Оно казалось свежим, но на этих широтах было так холодно, что продукты могли храниться вечно. Паштет тоже не испортился. И вдруг я замер, увидев часы.

— Джим, что это ты разглядываешь? — голос Дженни звучал встревоженно, почти испуганно.

— Часы, — ответил я.

— И что в них такого? — воскликнул Берт. — Ты что, никогда прежде не видел карманных часов?

— Таких, в которых завода хватало бы на год, — никогда, — ответил я. Тонкая секундная стрелка мелкими ровными толчками бежала по кругу. Мы молча смотрели на неё. Прошла минута.

— Господи, Джим! — Дженни схватила меня за руку. — Давай выясним, есть тут кто живой или нет. У меня мурашки по спине бегают.

— Пошли на камбуз, — сказал я. — Если на борту люди, они должны питаться.

Мы двинулись по длинному коридору тем же путём, которым я ходил к коку поболтать и выпить какао. Сейчас в коридоре этом было холодно и сыро. За распахнутой дверью на камбузе воздух казался теплее, пахло пищей. На койке кока что-то шевельнулось.

— Что это?! — вскричала Дженни.

Нас охватила тревога. Команда этого судна — двадцать три человека — пала от рук убийц. Мало ли что… «Не будь ослом», — выругал я себя. Дженни вцепилась мне в руку. Из темноты на нас уставились два зелёных глаза, и мгновение спустя оттуда вышел принадлежавший коку кот, тот самый, который выпрыгнул из шлюпки в последний миг перед её спуском на воду. Он крадучись двинулся к нам, мягкие лапы ступали бесшумно, хвост плавно покачивался, и волосы зашевелились у меня на голове. Мне вспомнилось, как кот вырывался из рук хозяина и царапал его. Эта тварь инстинктивно чувствовала, что шлюпка утонет! Я взял себя в руки. Кот не мог завести часы, он не стал бы есть сухари. Я подошёл к плитке и ощупал её. Сталь была ещё тёплая. Пошуровав в топке кочергой, я увидел тусклые красные угольки.

— На борту какой-то человек, — сказал я. — Он-то и взломал дверь в помещение со слитками. Теперь вам ясно, почему всё серебро цело? Этот человек не смог увезти его, поскольку он до сих пор здесь.

— Невероятно!

— Невероятно, но возможно, — ответил я. — Тут есть кров и пища. И вода. Брезент специально сорвали с кранов, чтобы собирать дождевую воду.

— Ты думаешь, Хэлси оставил здесь сторожа? — спросил Берт и скорчил гримасу. — Чтоб мне провалиться! Нечего сказать, приятная работёнка!

— Может быть, это какой-нибудь бедолага, потерпевший кораблекрушение, — сказал я. — Ему удалось пробраться через рифы, и теперь он сидит тут. Кошка-то жива. Как ещё это объяснить?

— Какой ужас! — пробормотала Дженни.