— Садись, братец! — сказал Суворов, но сам командующий не сидел.

Управляющий Военторгом застал фельдмаршала в разгар мыслительных процессов. Суворов, когда искал правильные решения, казался суетливым и даже несколько помешавшимся. Он мог присесть и резко встать, сделать с десяток быстрых шагов и превратиться в изваяние. Порой сам с собой разговаривал, но так тихо, что разобрать слов было невозможно даже людям, находящимся рядом с великим полководцем. Но вот лицо ранее сурового человека посветлело, стало доброжелательным, а глаза загорелись смешинкой. Решение принято.

— Говори, Захар, сколь у тебя телег имеется? — спросил Суворов и будто подмигнул, но Ложкарю это могло показаться.

— Так сколь нужно и будет, — удивлённо отвечал Захар Иванович.

Ложкарь не понимал, к чему клонит командующий, а когда военторговец чего-то не понимает, то начинает несколько теряться.

— А тыщу найдёшь? С конями? — продолжал задавать вопросы Суворов, не объясняя, зачем ему столько много повозок.

Армия не была обделена гужевым транспортом, да и в Дербенте немало повозок типа «арба» попали в руки интендантов, потому и просьба выглядела странной.

— С чем же тогда я останусь? Три сотни дать могу за плату, ваше высокопревосходительство, не более. Я же давеча два поезда в Астрахань отправил, — отвечал Ложкарь.

— Значит так, господин Военторг! Три сотни возов, все твои малые пушки, что я ранее не покупал, отдашь мне! Платы пока не будет, но из казны шаха выплачу, — сказал Суворов и не оставлял шансов отказаться.

На следующий день более половины полков от всего русского корпуса спешно выступили на юго-восток, устремляясь в обход большого озера Урмия. Командующий был с этой частью своего воинства, оставив Римского-Корсакова командовать остальными полками и всей артиллерией. Генерал-фельдмаршал не брал в переход пушки, кроме тех малых мортир, что были куплены у Военторга. Все солдаты получили паёк на два дня, сели на телеги и устремились на поиски врага.

Эти действия русского командования можно было бы считать авантюрой, если только не постоянная беготня за персами, которая выкачивала ресурсы и увеличивала санитарные потери в русском войске. Ночью было невообразимо холодно, настолько, что спасали только тулупы, а вот днём чаще бушевал ветер с песком. У самого озера было немало растительности, что спасало от песка, может эти обстоятельства были одной из причин, почему Ага Мухаммед вёл своё войско рядом с водой. Но русские солдаты, не привыкшие к подобным погодным условиям и не сразу понявшие, как можно спастись от песчаного ветра, сильно страдали. А ещё оружие приходилось чистить чаще обычного, на что уже не хватало ни дроблёного кирпича, ни даже ветоши.

Кроме того, время быстро утекало, уже сейчас сложные погодные условия, а ещё месяц — и нужно уходить на зимние квартиры в Тифлис, Дербент и иные города. Да, в России ещё холоднее, но корпус не имел в достаточном количестве тёплой одежды. Военторг обещал обеспечить, но и на это нужно было время, да и денег в войске было немного, если только трофеями расплачиваться.

— С чего ты, Захар Иванович, решил с нами отправиться? Аль мало геройства было в Дербенте? — Александр Васильевич на же первом привале спрашивал управляющего Военторгом.

И при перемещении на возах нужен отдых, который был организован через пять часов тряски в телегах на бездорожье. Солдаты устают, а приём пищи — важнейшая составляющая поднятия боеспособности личного состава. Но главное — лошади устают, и им нужен отдых.

— Ваше высокопревосходительство, так почитай больше половины от моих людей и имущества с вами. Не могу я бросить это без досмотру, — отвечал Ложкарь.

— Экий командир, миллионщик! — усмехнулся Суворов.

Уже к полудню следующего дня казачий разъезд сообщил, что впереди небольшой, в тысячу сабель, заслон и обоз персидского войска.