– Но мне надо сказать тебе что-то важное.

– Не хочу я НИЧЕГО СЛЫШАТЬ! – закричала я. – Ничего больше не хочу слышать от тебя! С меня хватит! Я ДОСТАТОЧНО тебя слушала!

– Но это очень важно!

– Гав-гав!

– Да заткнись ты, Дженнифер! – рявкнула я. – Толстая ГОРГУЛЬЯ!

– Фейт! – взвизгнула Лили. – Она не толстая!

– Толстая! – бросила я в ответ. – ЖИРНАЯ! Потому что все, что она умеет, – это сидеть весь день на своем мохнатом заде, набивать уродливую пасть канапе и мечтать о таком красавце, как Грэм!

– Боже мой, Фейт, что ты говоришь!

– Плевать! Я верила тебе во всем, Лили, – какая непростительная глупость! Я верила тебе больше, чем собственному мужу, а теперь, будь оно все неладно, расплачиваюсь.

– Гав-гав!

– Заткнись, Дженнифер, – бросила Лили, поднимаясь. – Фейт, выслушай меня.

– Нет! Я больше не слушаю тебя! Никогда!

– Гав-гав!

Лили двинулась ко мне, осторожно ступая в одних колготках по полу, усыпанному журналами.

– Фейт, есть кое-что…

– Отстань! – огрызнулась я. – Оставь меня в покое, Лили. Я не хочу больше ничего знать! Ты страшный человек, Лили, – страшный! Ты такая жестокая и такая мелочная. Ты жалкий сноб!

– Я не сноб!

– Нет, ты – сноб. Ты в жизни не станешь летать эконом-классом или пить какой-нибудь «Крюг», потому что, с твоей точки зрения, это не слишком престижно.

– Это несправедливо! Но послушай…

– И ты одержима идеей собственного «я». «Только я» – вот вся твоя суть. Сидя перед своей святыней, ты не тянешь: «Оммм… оммм…», ты поешь: «Я! Я! Я!» И вся твоя астрологическая чепуха – просто мешок с дерьмом, кроме одного единственного знака зодиака, который так тебе подходит, не правда ли? Да, Лили, ты скорпион до кончиков ногтей, и на хвосте у тебя жало. Ты жалишь людей, Лили, – ты хоть сама-то это понимаешь? – ты причиняешь им боль, хотя в этом нет никакой необходимости. Но тебе на это плевать, не так ли? Да, тебе плевать, Лили, главное – чтобы ты побеждала и всегда была первой. Ты так гонишься за первенством – пригласи в качестве спонсора журнала «Уиналот». Потому что…

В этот момент лицо Лили, на котором до сих пор читались раскаяние и тревога, перекосилось от внезапного ужаса. Потому что, сделав еще шаг ко мне, она не попала ногой на ковер, как осторожно ни целилась, а наступила на журнал. В одно мгновение в воздух взметнулись ноги, мелькнули золотистые трусики, и голова Лили с глухим стуком ударилась о сияющий мраморный выступ камина.

– Боже мой, Лили! Лили!

– Гав-гав! – Дженнифер Анистон клубком скатилась с дивана и бросилась к телу, бесформенной кучей обмякшему на полу.

– О боже! – снова ахнула я. Меня охватила настоящая паника. – О боже! – я похлопала ее по плечу. – Боже, Лили! – повторила я беспомощно. – Лили, пожалуйста, скажи что-нибудь! – Я пощупала пульс, потом метнулась к телефону и набрала «999».

– С моей подругой несчастье, – выпалила я. – Она поскользнулась на обложке журнала, ударилась головой и, боюсь… – я несколько раз прерывисто вдохнула, – боюсь, она не дышит.

Следующие пять минут были самыми длинными в моей жизни. Я сидела рядом с Лили, она не шевелилась.