Эмили вынула из кармана пальто собственный пистолет.

Керзон несколько принужденно улыбнулся и отодвинул полу пальто, продемонстрировав две рукояти ножей, торчавшие из привешенных к поясу ножен.

— Свинец и ржавчина с колокола? — спросил он, взглянув на ее оружие.

Она кивнула и, указав на пистолеты, лежавшие поверх рюкзака, в свою очередь, спросила:

— Серебро?

— Нет, обычный свинец. Но он убавит им прыти. Возьмите-ка, — добавил он, вынув из ножен один из ножей с раздвоенным клинком и протягивая ей. — Они поднимут шум, когда доберутся до нас.

«Кому, как не вам, знать их», — подумала Эмили. Она посмотрела вдоль оврага, сквозь ветки ольх, на истоптанный участок склона, где они спустились к ручью. Оттуда они и появятся, сказала она себе.

Страж и Керзон непоколебимо стояли по сторонам от нее, в одной руке она держала нож, в другой пистолет, и ее сердце часто колотилось, практически совпадая в ритме с почти явственно слышимой музыкой пустошей.

А потом, вроде бы в том же самом ритме, совсем рядом взвыли вервольфы, уже приближавшиеся к краю оврага. Керзон упал на колено и, ударив огнивом по кремню, осыпал пучок стружек множеством искр.

Эмили услышала топот лап по земле, и в овраг тяжело съехали по склону две твари.

На мгновение ей показалось, что туши со вздымающимися от тяжелого дыхания боками заполнили пространство между наклонными стенами ущелья — собаки, похожие на больших бульмастифов, с блестящими черными глазами, широко расставленными на тупых мордах, с оттянутыми назад черными губами, обнажавшими длинные клыки, с мускулами, перекатывающимися под клочковатой шерстью, и резким металлическим запахом, который здесь, даже на холодном ветру, ощущался сильнее, чем на кухне приходского дома в прошлом году.

Вервольфы с воем бросились вперед между валунами, загромождавшими дно оврага.

Не поднимаясь с колен, Керзон схватил оба пистолета и разрядил их в широкие оскаленные морды. В следующий миг он бросил пистолеты и вскочил на ноги, держа в одной руке нож-диоскуры, а в другой — горящий факел из стружек.

Оба зверя тут же утратили прыть и замотали головами, стряхивая кровь с раненых морд. Эмили увидела, как вслед за первой парой, разбрасывая комья грязи, в овраг ворвались, еще несколько тварей, и подняла оружие, но Керзон схватил ее за руку.

— Стреляйте вверх! — рявкнул он. — Разбейте бутыль с маслом!

Она не стала тратить время на кивок, а сразу повернулась и, держа пистолет над головой, воткнула в землю нож и подтянувшись на нем и полезла по крутому склону. Почти достав до края оврага, она все же оглянулась.

Вервольфы могли протиснуться в узкую расщелину не более чем по два, и Керзон, судя по всему, уже убил своим раздвоенным ножом одного и ослепил второго, и сейчас следующая пара изготовилась перепрыгнуть через своих поверженных собратьев, но вынуждена была уворачиваться от выпадов и взмахов оружия Керзона. А рядом с ним Страж яростно лязгал зубами, стараясь ухватить головы и лапы.

Эмили поспешно оценила расположение бутылей, выставленных среди корней вдоль края склона, перебралась на фут дальше, чтобы все сосуды оказались для нее на одной линии, потом подняла пистолет, навела прицел на ближайшую бутылку и нажала на спуск.

В следующий миг грохот выстрела сотряс воздух, в овраг струей полилось масло и посыпался град стеклянных осколков. Керзон бросил горящий жгут стружек под ноги сгрудившимся оборотням, схватил Стража за ошейник и поспешил отбежать.

Пламя, громко ухнув, взвилось вверх, обдав Эмили жаром, и она съехала вниз по склону. Шляпу она где-то потеряла, а пистолет бросила, чтобы погасить затлевшие волосы.

Вервольфов охватило пламя. Двое, оказавшиеся в самом яростном огне, попытались забраться по склону, но свалились обратно, еще один кинулся было на Стража, но рухнул среди камней, когда Эмили сбоку вонзила диоскуры ему в шею.