– Ах да, извини, дорогая  – я не должен быть голоден, да? Мне не позволяется съесть что-нибудь без тебя? – Я говорил, как мальчишка, который только что открыл для себя сарказм, но еще не научился им пользоваться.

– Томас, умолкни. Выйди и купи фишбургер или еще что-нибудь. Делай что хочешь, мне все равно. Я не заслужила твоей злобы.

Мне ничего не оставалось, как выйти. Мы оба понимали, что я выставляю себя полным идиотом, но я уже не знал, как остановиться. На месте Саксони мне бы здорово надоел такой напарник.

– Хочешь чего-нибудь?.. Черт, я сейчас вернусь. Открыв дверь, я шагнул прямо в чудовищную лужу и сразу промочил кроссовку и носок. Я обернулся посмотреть, заметила ли она, но ее глаза были зажмурены, а руки лежали на коленях. Прицельно ступив в лужу другой, сухой ногой, я подождал, пока и в нее не просочится холод, а потом начал шлепать обеими ногами в этой своей, с позволения сказать, ванночке. Шлеп-шлеп!

– Что... ты... делаешь?

Шлеп-шлеп!

– Томас, прекрати. – Она рассмеялась. Смех звучал лучше, чем дождь. Я был спиной к ней и ощутил, как Саксони схватила меня сзади за футболку. Рассмеявшись еще громче, она сильно дернула.

– Будь так любезен влезть обратно. Что ты делаешь?

Я посмотрел на дождливое небо, но дождь хлестал так, что пришлось зажмуриться.

– Покаяние! Покаяние! Все, кого я встречал в моей долбаной жизни, спрашивали, каково это – быть сыном Стивена Эбби. И каждый мой ответ звучал все тупее и тупее.

Я прекратил шлепать ногами. И грустно, и глупо. Хотелось обернуться и взглянуть на Саксони, но я не мог.

– Извини, Сакс. Если бы мне было что тебе сказать, видит бог, я бы сказал.

Ветер швырнул мне прямо в лицо пригоршню дождя. Изумленно выпучив глаза, мимо прошло какое-то семейство.

– Мне все равно, Томас. – Порыв ветра снова заставил меня зажмуриться. Я не знал, правильно ли ее расслышал.

– Что?

– Я сказала, что мне нет дела до твоего отца. – Она ладонью коснулась моей спины, и теперь ее голос звучал сильнее, настойчивей и нежнее.

Я обернулся и обнял ее своими мокрыми руками. Потом поцеловал в теплую шею и почувствовал, как она целует мою.

– Обними меня крепче, старая губка. Все равно ты меня уже всю намочил. – Она прижалась плотнее и куснула меня за шею.

Мне не пришло в голову ничего лучше, чем процитировать строчку из “Горя Зеленого Пса” Франса: “Голос Соли тоже любил Красавицу Кранг, и когда был с ней, говорил только шепотом”.

Глава 2

Мы планировали доехать за два дня, но то и дело непредвиденно задерживались – то попробовать пралине в придорожной закусочной, то осмотреть “Деревню Санта-Клауса” или “Город рептилий”,– в общем, останавливались везде, где на нас находило подходящее настроение.

– Погоди минутку. Хочешь посмотреть... подержи-ка... место сражения на Грин-Ривер?

– Не знаю. То есть конечно. Это в какую войну?

– Какая разница? Пять миль отсюда. Сакс, какую книгу Франса ты любишь больше всех?

– Поровну “Звездный пруд” и “Страну смеха”.

– “Звездный пруд”? Серьезно?

– Да, я думаю, там моя самая любимая сцена. Та, где ночью девочка идет на берег и видит старика и белую птицу, как они долбят дырки в океане.

– А я даже не знаю, какая сцена у меня самая любимая. Впрочем, что-нибудь из “Страны смеха”. Определенно. Но мне было бы трудно выбрать между смешной сценой и волшебной. Смешные мне сейчас во многом нравятся больше, но когда я был маленьким, эти битвы между Словами и Тишиной.