Изменить размер шрифта - +
Слушай внимательно, мальчик. Он думал, что если ему удастся заставить баронов сражаться за правду, помогать слабым, исправлять злые дела, то все их драки могут оказаться не столь дурными, какими они некогда были. И он собрал вместе всех честных и добрых людей, каких только знал, и произвел их в рыцари, и научил их тому, что придумал, и усадил их за Круглый Стол. В те счастливые дни их было сто пятьдесят человек, и Король Артур всем сердцем любил Круглый Стол. Он гордился им больше, чем своей любимой женой, и новые рыцари его многие годы убивали страшных великанов, питавшихся человечиной, и спасали девиц, и выручали несчастных из заточения, и старались наставить мир на праведный путь. Такова была мысль Короля.
— По моему, это была добрая мысль, мой господин.
— И добрая и недобрая вместе. Один Бог ведает.
— А что случилось с Королем под конец? — спросил мальчик, решив, что рассказ Короля завершен.
— По некоей причине, дела пошли худо. Стол раскололся на части, началась злая война, и в ней все были убиты.
Мальчик уверенно перебил его.
— Нет, — сказал он, — не все. Король победил. Мы победим.
Артур неопределенно улыбнулся и покачал головой. Ему нужна была только правда.
— Все были убиты, — повторил он, — кроме одного пажа. Я знаю, о чем говорю.
— Мой господин?
— Этого пажа звали Томом из Ньюболд Ривел, что близ Уорвика, и перед битвой старый Король отослал его под страхом ужасного бесчестья. Видишь ли, Король желал, чтобы остался кто то, кто будет помнить про его славную мысль. Ему очень хотелось, чтобы Том вернулся в Ньюболд Ривел, и вырос мужчиной и прожил в Уорвикшире мирную жизнь, — и хотелось, чтобы Том рассказал всем, кто пожелает слушать, об этой старинной мысли, которая им обоим показалась когда то доброй. Как ты думаешь, Томас, ты сможешь сделать это, чтобы порадовать Короля?
Глядя на Короля чистыми глазами безукоризненно честного человека, мальчик сказал:
— Для Короля Артура я все готов сделать.
— Вот храбрый малый. Теперь послушай меня. Постарайся, чтобы в голове у тебя не перепутались герои всех известных тебе легенд. Это я пересказал тебе мою мысль. Это я собираюсь повелеть тебе взять коня и не медля отправиться в Уорвикшир и не встревать со своим луком в завтрашнее сражение. Ты все понял?
— Да, Король Артур.
— Ты пообещаешь мне впредь соблюдать осторожность? Помнить, когда дела в стране пойдут плохо и надеяться останется лишь на то, что ты уцелеешь, помнить о том, что ты — своего рода сосуд, в котором хранится наша мысль?
— Я обещаю.
— Это кажется проявлением эгоизма с моей стороны — использовать тебя таким образом.
— Это честь для бедного пажа, добрый господин мой.
— Томас, моя мысль о рыцарстве — это все равно что свеча, вот вроде этих. Я нес ее долгие годы, защищая рукой от ветра. Нередко она норовила погаснуть. Ныне я вручаю свечу тебе, — ты понесешь ее дальше?
— Она будет гореть.
— Добрый Том. Светоносец. Сколько тебе лет, говоришь?
— Почти тринадцать.
— Быть может, еще лет шестьдесят. Половина столетия.
— Я передам ее другим людям, Король. Англичанам.
— Ты скажи им там, в Уорвикшире: что, не чудесной ли красоты свечу он нес?
— Скажу, приятель, уж это я им скажу.
— Ну, значит, так. Давай, Том, двигай, пора тебе поторапливаться. Возьми себе лучшего сына кобылы, какого найдешь, и дуй в Уорвикшир да так, чтобы тебя и кроншнеп не догнал.
— Я поскачу во весь дух, дружище, чтобы свеча не погасла.
— Ну что ж, добрый Том, благослови тебя Бог. Да про епископа не забудь, про Рочестера то, как мимо поедешь.
Мальчик встал на колени, чтобы поцеловать руку своего господина, — накидка на его худых плечах, с гербом Мэлори, казалась до нелепости новой.
Быстрый переход