Яичница с ветчиной, поджаренный хлеб и кофе были поданы даже раньше, чем было обещано, и за завтраком Святой напряженно думал. Тил временно выведен из игры, но только временно. Оставалось выбирать между двумя вещами – тюремным сроком и бегством из страны, но ни то ни другое Святому очень не нравилось. Был, правда, и третий путь, на обдумывание которого Святой потратил гораздо больше времени. Его размышления снова прервал Попрыгунчик.

Вообще-то он не очень утруждал мозги, потому что промежуток между завтраком и сном редко был достаточным даже для того, чтобы вспомнить, о чем же он думал предыдущим вечером. И тем не менее шестеренки в его мозгу продолжали замедленно, но упорно крутиться.

– Босс, – невнятно сказал Попрыгунчик, с трудам прожевывая огромный намазанный маслом кусок хлеба и сразу половину своей порции яичницы, – а ведь фараоны-то знают про эту хату.

Мысли Саймона вернулись немного назад и нашли место, до которого сумел добраться Попрыгунчик.

– А ведь верно, – восхищенно заметил он. – Теперь прекрати думать, дай мозгам остыть и внимательно послушай меня.

Святой позвонил, и на звонок явился Гораций. Попрыгунчик, довольный тем, что думать больше не надо, проглотил со стола все, до чего мог дотянуться, и теперь с вожделением поглядывал на стоящую на шкафу бутылку виски.

– Гораций, – сказал Святой, – боюсь, что Клод Юстас опять сел нам на хвост.

– Да, сэр, – коротко отозвался Гораций.

– Мог бы и посочувствовать, – притворно обиделся Святой. – Одно из обвинений – умышленное убийство.

– Ну так вы же в этом сами виноваты, правда? – невозмутимо возразил Гораций.

– Вообще-то ты прав, – вздохнув, признал Святой, – но вот Попрыгунчик считает, что нам пора садиться на мула и скакать до Истамбула.

– Взять, значит, ноги в руки, – пояснил Попрыгунчик.

Выцветшие глаза Горация выражения не изменили, но усы чуть дрогнули.

– Если изволите подождать полминуты, я поеду с вами.

Святой негромко рассмеялся, встал и хлопнул его по плечу.

– Большое спасибо, старина, но в этом нет необходимости. Видишь ли, Попрыгунчик ошибается. Да ты и сам это должен понимать, прожив у меня столько лет. Попрыгунчик напомнил мне, что Тилу известно об этом доме, но он забыл упомянуть, что об этом знаю и я. Попрыгунчик считает, что нам пора складывать вещички и уносить отсюда ноги, но он забыл, что Тил именно этого от нас и ожидает. В конце концов, Клод Юстас уже частенько видел меня висящим на одной руке... Попрыгунчик, ты меня слушаешь?

– Ага, босс, – ответил тот, оглядываясь и пытаясь сообразить, где же в этой комнате можно повиснуть на одной руке.

– Весьма возможно, что сюда скоро заявится целая орда полицейских, но я не думаю, что Клод Юстас будет с ними. Это будет простая формальность. Они тут порыщут в поисках улик, но ни меня, ни, кстати, Попрыгунчика серьезно искать не будут. Именно поэтому никто из них не станет великим сыщиком, ибо Попрыгунчик останется здесь, уютно устроившись в тайнике за кабинетом, о котором полиция и не подозревает.

– Разрази меня гром, босс! – с вполне понятным благоговением выпалил Попрыгунчик. – И вы все это прямо за завтраком обмозговали?

– Все это и кое-что еще, но для начала с тебя хватит. – Святой глянул на часы. – Пора уже тебе убираться в свою новую квартиру; Гораций будет носить тебе еду и питье, а я буду знать, где в случае чего тебя найти.

Он провел Попрыгунчика в кабинет, открыл тайник и затолкал его туда. На пороге узкого прохода Попрыгунчик умоляюще оглянулся.