Сейчас путешествие в Гамбург показалось Илис не таким долгим, как вчера, когда они ехали по продуваемой всеми ветрами дороге. Возможно, здесь сыграло роль ее настроение, значительно улучшившееся оттого, что ей предстояло опять попасть в цивилизованный мир и пообщаться с людьми. Несмотря на то что ей грозила опасность быть непонятой, она радовалась тому, что хоть немного побудет свободной, а не пленницей. И кто может поручиться, что в большом портовом городе ей не представится шанс сбежать.

Еще до того как они выехали на рыночную площадь, Илис ощутила дразнящие ароматы, доносившиеся из ближайшей гостиницы. Скудный завтрак так и не утолил скручивавшего желудок голода, который сейчас еще сильнее давал о себе знать.

Фич повел носом и втянул воздух, подобно отощавшей собаке, которая почуяла запах раненого гуся. И вся троица, даже не обменявшись ни единым словом и не посоветовавшись, дружно направила лошадей к гостинице. Казалось, каждый стремится первым оказаться там, и, спешившись, мужчины принялись подсчитывать деньги, оставшиеся в кошельке его светлости.

— И правда! У нас едва хватает, чтобы продержаться до приезда его светлости, — с некоторым удивлением, вызванным результатами подсчета, произнес Спенс. — Так сколько же ты отдал Гансу Руберту?

Щеки Фича стали пунцовыми, и он принялся яростно размахивать руками.

— А скажешь ли ты мне, сколько потратил на мощных лошадей, на которых мы приехали? Я вижу, что тебя одурачили!

Спенс оскорбленно вскрикнул:

— Эй, ты! Ты называешь меня лопухом, так? Если бы ты настоял, Ганс Руберт отдал бы нам дом, который снял его светлость, и нам не понадобились бы лошади. Кроме того, мы потратили почти все деньги его светлости на продукты.

— Я больше ни к чему не притронусь! — Фич указал на гостиницу. — Вы с госпожой пойдете внутрь, а я останусь здесь, на холоде, и буду стеречь этих дохлых кляч!

— Вот уж нет! Тебе это не удастся! Я не намерен слушать твои жалобы о том, как я набивал брюхо, пока ты замерзал и голодал на улице.

Мужчины стояли нос к носу и упирались друг другу в грудь указательными пальцами, полностью погруженные в свой спор, при этом они не заметили, что Илис ускользнула. На другом конце улицы она увидела мачты кораблей и решила воспользоваться тем, что внимание ее стражей было отвлечено.

Надежда окрылила ее, когда она приблизилась к пристани, но из соображений осторожности замедлила шаг и принялась тревожно оглядываться по сторонам в поисках капитана фон Райана. Его судно должно все еще стоять под разгрузкой, и Илис надеялась, что Николас может оказаться в этот момент на палубе, но боялась, что он не заметит ее в суматошной толпе на набережной. Обогнув лавки и тележки торговцев, она стала внимательно разглядывать суда. Только несколько крупных кораблей загружались, остальные же покачивались возле пирсов и дамб, подобно впавшим в дремоту великанам. Илис накинула на голову капюшон, так и не заметив, какой интерес вызвала у моряков и торговцев. Мало кто из благородных дам оказывался в одиночестве в порту, за исключением тех редких случаев, когда они намеревались заработать пару монет. Эта же выглядела очень соблазнительно. Она была молода, красива и хорошо одета, что сразу же определило ей цену. Было совершенно ясно, что она предназначена не для простого матроса, а для тех, кто имел средства и мог оплатить ее услуги.

Стареющий, седой капитан толкнул локтем стоявшего рядом с ним молодого мужчину, заставив того оглянуться. Его голубые глаза расширились от изумления, когда он увидел Илис, потом лукаво сощурились. Пробормотав какие-то извинения, Николас оставил своего собеседника и стал проталкиваться сквозь собравшуюся толпу.