Прошлое острова Питкэрн волновало Маклая. Когда-то, в конце XVIII века, девять мятежных матросов корабля «Bounty», взяв с собою шесть туземцев и двенадцать таитянских женщин, высадились на пустынном острове Питкэрн. Прошло много лет, и много разных событий произошло на океанском островке. О беглецах уже успели забыть. Но в 1814 году капитан одного из английских кораблей нашел на Питкэрне целую колонию потомков мятежников от браков их с таитянками. Общиной на острове управлял седой первопоселенец Джон Адамс. Все европейцы, посещавшие в XIX веке Питкэрн, в том числе и русские путешественники, – например, Кирилл Хлебников, следовавший из Аляски в Россию, – были поражены нравственной чистотой и физическим здоровьем колонистов Питкэрна. Маленькая община на одиноком острове жила в мире и согласии, молодежь была на редкость сильной и красивой. Количество рождений здесь брало верх над смертностью. Моногенисты учили, что от смешанных браков европейцев с представителями «цветных» племен нельзя ждать здорового поколения, что потомки белых и туземок неминуемо обречены на вымирание. Еще Карл Бэр высмеивал эту «теорию». Пример процветания питкэрновцев показывал, что все зависит от условий, в которые поставлены потомки белых и туземцев. Юноши и девушки росли здесь крепкими духом и телом. Это маленькое государство счастливых и свободных людей было воспето Байроном.

Не здесь ли в сознании Маклая впервые родилась его мечта о лазурной Океанской республике?

Мангарева, вулканический архипелаг, окруженный коралловым рифом, напомнил Маклаю о Чарлзе Дарвине. Именно здесь Дарвин открыл происхождение коралловых островов, связанное с опусканием дна океана. Большой коралловый риф, по мнению Дарвина, не что иное, как границы ушедшего под воду острова.

Широко раскрытые на мир глаза Маклая увидели и архипелаг Таити. Корабль остановился в гавани Папеэте, на главном острове архипелага. Путник видел гигантскую вершину горы «Земля богов», увенчанную прямыми, как свечи, базальтовыми столбами, на которую еще никогда не всходил человек. В Папеэте среди садов и пальмовых рощ бродили полинезийцы, люди замечательной красоты. Маклай думал о тайне происхождения племен на островах Океании, о загадке переселения этих людей на лазурные берега из каких-то иных областей.

Русские бывали и до Маклая на Таити. Так, под кровлями таитских хижин как лучший гость был встречен другой замечательный русский человек – будущий декабрист Д. Завалишин. Он писал, что русских принимали как самых лучших друзей и дворцы, и хижины Таити. Но в голубой Полинезии за кажущимся безмятежным счастьем Маклай разглядел и весь ужас бесправного положения островитян. Он видел во всей его отвратительной наготе институт рабства, прикрытый, как саваном, видимостью «добровольного» труда островитян. Маклай опять вторгался в «область, далекую от его специальности». Строгая, показная чинность Императорской улицы в Папеэте не могла дать понятия о правах столицы архипелага. Стоило пройти немного в сторону – и путешественник увидел бы плоды капиталистической «цивилизации». Хорош вид хотя бы одной из немногочисленных площадей, которая носила название «Малой Польши»! Это – клоака Таити, где кабак лепится к другому кабаку, где совершенно открыто существует рынок разврата, где пьяные матросы и солдаты, горланя песни, расхаживают в обнимку с женщинами по грязной мостовой, покрытой скользкими апельсиновыми корками.